Коридоры судьбы

– Вот-вот, Эпитофаний или как там его еще? «Сексопатии Толстого?!» Неужели нельзя что-нибудь другое? О первых материалистах, например!

– Лесбийская психограмма Дидро вас интересует? – оживлялся Мерцалов.

* * *

Свою нелюбовь к кино Ио обнаружил после того, как овладел профессией. Знания, извлеченные из книг дядиной библиотеки, не дали ему возможности стать восторженным поклонником десятой музы в том убогом виде родного кино, какое ему приходилось преподавать в институте.

От преподавателей храма Искусств Всех Видов его отличало стремление стать как можно более незаметным.

На него смотрели, как на нечто прозрачное. Мерцалов умудрялся читать сквозь него надписи на стенах. Всякий раз при встрече с Ио в коридоре Мерцалов доставал лорнет и с удивлением разглядывал его, словно диковинную бабочку.

Одна из полубогинь преподавательского сонмища однажды назвала его ангелом:

– Ангел мой, если вы еще раз опоздаете на лекцию, будем разговаривать на уровне ректората о вашем пребывании в институте.

Пристальное внимание Великого Визиря к Ио не ускользнуло от всевидящих очей администрации. Это спасло его от ретивых коллег, желающих занять его мнимопрофессорское место.

На следующий день она (ее звали Суок или Сука), как ни в чем не бывало, шутила с ним:

– Ну, как дела, а, Иа?

* * *

Он не любил, когда его звездное имя произносилось на ослиный манер. С царственным видом Ио прогуливался по коридорам, не обращая на шутников внимания

Дочь актрисы из фильма своей судьбы он встретил в коридоре.

Ее глаза! Серовато-голубые, бездонные. Они казались хрустальными. Два бокала морской воды. В них можно было, словно в аквариум, запустить руку и вытянуть пеструю рыбку девичьей мысли – как побыстрее избавиться от невиноости. Подкрадывался двадцатый год, и ее слегка удивляло отсутствие кандидата на роль первого любовника – назабвенного, по словам подруги. Ее глаза были полны ярости приглашения.

Прозрачные стрелы ее желаний испускались взглядами во все стороны, но чаще поражали прогуливающегося по коридорам профессора Ио.

При встрече с девушкой не в своем вкусе, но своей судьбы, Ио рассказывал анекдотец. Фривольный! Ибо они, анекдотцы эти, не были у него даже скабрезными. Если попадалось бранное слово, – он произносил его как бы в кавычках: с понижением в голосе, приседанием и одновременным движением руки чуть вверх и вперед.