Чёрный бриллиант

В понедельник на пятиминутке появился новый персонаж. Это был сгорбленный человек в тёмных очках, закрывавших, по-видимому, фингал, но не скрывавших увесистых мешков лилового цвета, которые красноречиво свидетельствовали о его состоянии. Многодневная щетина с проблесками седины прикрывала впалые щёки. Из-под не первой свежести халата выглядывали мятые брюки неопределённого цвета и нечищеные ботинки. Галстук был сдвинут набекрень. Медицинская шапочка сидела таким же образом на всклокоченных, нечёсаных волосах.

– Андрис Альфредович! – с деланным удивлением и восторгом произнесла Галина Семёновна.

 – Какое сюрприз! Надеюсь, вы выздоровели, хотя бы на пару месяцев?

– Да, – произнёс тот, нисколько не смущаясь.

– Надеюсь, сегодня вы сможете принять участие в повседневной рутинной и, наверное, неинтересной вам, работе нашего коллектива?

Андрис Альфредович кивнул головой.

– Прекрасно! Вия уже соскучилась по вам.

Мужчина ещё раз безразлично кивнул головой.

А я, предвкушая участие в сложных операциях, была на седьмом небе от счастья.

«Миленький Андрис Альфредович, пожалуйста, больше не пейте», – повторяла я про себя. – Я вас умоляю!»

В этот день я ассистировала Галине Семёновне на плановой холецистэктомии – операции по удалению желчного пузыря.

После обеда из приёмного покоя по «скорой» поступил пациент с прободной язвой желудка. И Галина Семёновна доверила мне его оперировать. Мой восторг трудно описать словами.

Андрис Альфредович вёл приём в поликлинике, ни на что не претендуя.

Наверное, ему давно было всё безразлично, и единственное, что его заботило – дотянуть до пенсии. Я молила Бога, чтобы как можно дольше продлился период его отрезвления.

Наступила осень. Наши двойняшки-санитары уехали в Ригу грызть гранит науки. Стало совсем тяжело. Если на роль санитарки оперблока удалось уговорить дальнюю родственницу операционной сестры Ирены, то на роль санитара приёмного покоя желающих не нашлось. Приходилось дежурному персоналу поднимать пациентов из приёмного покоя в отделения своими силами.

Хорошо, что только на второй этаж.

Если до моего приезда всех хирургических пациентов вела сама Галина Семёновна, то теперь обе палаты она передала мне. Шефиня, наконец-то, могла вздохнуть с облегчением и заняться своими непосредственными обязанностями главврача в полном объёме, хотя хирургия была её смыслом жизни.

Она продолжала составлять графики плановых операций и принимать в них активное участие.