Мои чужие сны

«Эзра? – мелькает в голове Джона. – Это имя собаки? Откуда я это знаю? Где я? Кто я?»

Джон смотрит на себя: он в шортах и старой, но чистой белой футболке. Белая футболка выделяется ярким пятном, притягивая и отражая солнце, как зеркало. Кажется, что мальчик светится, а белизна футболки настолько яркая, что ослепляет. Поверх футболки легкая рубашка в бело-синюю крупную клетку. Цвет рубашки идеально сочетается с небом – голубое и чистое небо с редкими белыми пушистыми облачками. Так на светло-голубой рубашке мальчика тоже плывут белые клетки облаков.

На ногах сандалии на босую ногу. В руке большая морковка, уже несколько раз надкусанная.

Джон – ребенок, и ему хочется просто бежать наперегонки со своей собакой и кричать оттого, что он счастлив и свободен. Он наполнен детством, тем неповторимым чувством, когда каждый день – приключение, когда ты восторгаешься, увидев бабочку, порхающую над цветком, когда ты настолько увлекаешься, наблюдая за муравьями, что, очнувшись, осознаешь: наступил вечер.

Когда ты готов бежать, расправив руки, словно птица, и кричать «я лечу!» и по-настоящему верить в то, что ты действительно можешь взлететь. Подняться к облакам и махать маме свысока: «Я здесь! Я выше всех!»

Джон слышит лай собаки.

– Эзра! – кричит он весело и бежит туда, где скрылась собака.

Рыжую, как лису, ее трудно разглядеть среди золотистой пшеницы. Мальчик смеется громким заливистым смехом, как умеют смеяться только дети, еще не знающие злости и предательства жизни.

Мальчик бежит, неуклюже размахивая руками. Волосы развевает ветер, делая из его челки забавные вихры. Ему тяжело бежать по высоким колосьям, ноги путаются. В один момент он спотыкается и падает грудью на землю.

Когда Джон открывает глаза, пшеничного поля больше нет. Он лежит на стадионе лицом в искусственной траве, которой покрыто поле для игры.

– Джо-о-он! – услышал он совсем рядом. – Ты в порядке?

Френк уже подбежал к нему и помогал подняться.

– Ты просто стоял, а мяч летел тебе прямо в грудь.

Наверное, попал в солнечное сплетение. Джон?

Джон не мог ничего ответить. Он не пришел в себя. Хотя его физическое тело было здесь, среди игрового поля, разум еще оставался на пшеничном. Джон все еще чувствовал теплый ветер в своих волосах, видел, как блестит шерсть собаки на солнце, чувствовал запах спелой пшеницы, что звенела в поле. Он все еще ощущал чувство свободы и восторга. Он так ясно помнил свой сон, до мельчайших подробностей.