Единожды восстав

Наглая напористость молодого человека вызывала у юлитиного отца отторжение, но он не мог не видеть, что прямота Айтона выглядит более привлекательно, чем исполненная лжи льстивая почтительность. Хорвин попытался понять, что таит в себе прозвучавший циничный ответ. Наглую самоуверенность? Искреннее прямодушие? Самозащиту, к которой молодой человек вынужден прибегать?

Айтон больше ничего не говорил. Теперь он присел на диванный подлокотник и из-за приспущенных ресниц следил за перемещениями гостя. Лицо его продолжало хранить вызов.

Наконец Хорвин остановился против молодого человека.

– Хорошо, – медленно проговорил он. – Давай разбираться дальше. Ты претендуешь на мою дочь. Я, как отец, должен принять решение, готов ли я отдать ее тебе. Для этого мне необходимо знать о тебе значительно больше. Кто ты, откуда родом, кто твои родители?

Вопрос этот, как видно, Айтону не понравились. Он выпрямился.

– Мое имя Айтон Дарагон, – отчеканил он. – Мне двадцать шесть лет. Я – офицер местного гарнизона. Этого достаточно.

Хорвин покачал головой.

– Мне недостаточно. Я хочу знать о твоем прошлом больше.

Айтон упрямо склонил голову.

– Где я родился, значения не имеет, – быстро возразил он. – Оттуда я давно уехал и все связи утратил.

– Хорошо, пусть так. Но где ты служил, прежде чем очутиться в Хардоне?

Взгляд молодого человека сделался жестким.

– Это касается меня одного.

Хорвин нахмурился.

– Не желаешь отвечать?

Айтон упрямо качнул головой.

– Нет.

Лицо его выглядело окаменевшим.

– Ну что ж… – Хорвин вздохнул.

Он подумал, что, быть может, лучше, следуя путем Ровины, тянуть время, давая дочери больше узнать своего возлюбленного. Но откровенность, высказанная Дарагоном, толкала его на ответную откровенность. И Хорвин сказал:

– Ты говоришь прямо, и я отвечу также. Ты не вызываешь доверия, и я не дам своего согласия на твой брак с моей дочерью.

Глаза Айтона полыхнули огнем, и Хорвин ясно осознал, что в этот момент он приобрел врага. Смертельного врага.

…

Стоя у окна, Айтон провожал взглядом отца Юлиты. Его противостояние планам Дарагона вызывало у молодого офицера ярость. Ярость эта разгоралась тем сильнее, чем яснее Айтон понимал, что действовать, как он привык, он не сможет.

Женщины в его жизни случались и прежде. Но всех их можно было отнести к типу женщин «испорченных». Из них получились бы хорошие подруги на час, но они не годились в спутницы жизни.

А теперь рядом с ним находилась Юлита.