Идущие навстречу. На перепутье

Элиса состроила невинную гримаску:

– А где же Ровина? Я ее ищу.

– Ровина ушла, – коротко ответил он.

Теперь Хорвин стоял у стола, взгляд его невидяще упирался в лежащие на нем аккуратные стопки бумаги. В глазах Элисы зажегся настороженный огонек, и она придвинулась чуть ближе.

– А скоро Ровина собирается вернуться?

– Думаю, что не скоро.

Хорвин по-прежнему не поворачивался. Голос Элисы сделался вкрадчивым.

– Выходит, она оставила тебя одного?

– Выходит, оставила одного, – откликнулся он эхом.

Элиса сделала еще один шажок. Большие черные глаза ее загадочно мерцали.

– А хочешь, я скрашу твое одиночество? Давай посвятим этот вечер друг другу. Представляешь, мы вдвоем, только ты и я. Хочешь? – она напряженно смотрела ему в затылок. Хорвин молчал. Элиса продолжала уговаривать, – зачем каждому из нас тосковать в унынии? Соглашайся, Хорвин, ты увидишь, что вместе время пролетит веселее. Разве так не будет лучше для нас обоих?

– Как хочешь, – бросил он равнодушно.

Он так и не обернулся в ее сторону.

Когда, час спустя, она снова заглянула в кабинет, Хорвин продолжал без цели метаться из угла в угол. Элиса радушно улыбнулась:

– Все готово. Я тебя жду.

И тут по его недоуменному взгляду Элиса поняла, что Хорвин уже забыл о своем второпях брошенном обещании. Улыбка сползла с элисиного лица, и оно сразу сделалось некрасивым. Неловко шагнув вперед, Элиса неуверенно шепнула:

– Ну, Хорвин, пойдем. Ты же согласился.

Хорвин отрицательно качнул головой:

– Нет, Элиса.

У меня нет настроения.

Элисины черные брови страдальчески поползли вверх:

– Но… я все уже приготовила… Пойдем, прошу тебя!

Не глядя в ее сторону, он продолжал качать головой.

– Я так старалась. Я думала… Хорвин, нам хорошо будет вместе. Пожалуйста, не отказывайся, подари мне этот вечер. Один только вечер. Это ведь совсем немного…

Голос ее дрожал. Звучащая в нем мольба заставила Хорвина обернуться. Он увидел растерянные глаза, кривящиеся в жалкой улыбке губы.

Где-то внутри у него колыхнулась жалость. Впоследствии он не раз вспоминал тот момент, когда он дал свое роковое согласие, и не мог понять, что стало его истинной причиной: обида или простое человеческое сочувствие к молодой женщине, разочарованной в своих ожиданиях.

Так или иначе, он принял приглашение. А когда через несколько минут, спустившись вниз, Хорвин увидел, как Элиса приготовилась, он впервые подумал о ней без привычного раздражения.