Письма улетевшего года. Стихи

«И опять поднебесье иных городов…»

И опять поднебесье иных городов,

Отражённых в мельканье машинных зеркал,

Будет верить в незыблемость рухнувших скал,

И рассветом гореть в хороводе ветров.

И опять в лабиринте дорог и углов

Тусклых улиц заблудится, плача, весна.

И дворовых колодцев добравшись до дна,

Распластается в лужах предутренних снов.

И миры зазеркалья надменных витрин

Разольют, расплескают забытый вчера,

А сегодня живой от утра до утра

Не рождённый, не умерший аквамарин.

Метрономом сердец донный мир всколыхнёт.

И прорвётся, польётся на волю поток

Жарких мыслей и чувств, ожидающих срок,

Когда вызреет свет и растопится лёд.

«Горсть слезинок упавшего ночью дождя…»

Горсть слезинок упавшего ночью дождя,

И откуда невесть прилетевший листок…

Это длится бессрочно века и века.

Но всё мнится – растает, чуть-чуть погодя,

В зыбкий миг перехода истока в исток.

На сырой, по-осеннему жухлой траве

Остаётся никем не прочитанный след —

Убегающей жизни былая строка.

А вдогонку, как будто на откуп молве,

Ветер кинул так щедро пригоршню монет.

И осенних монеток берёзовых звон

Покатился по чашам поющих сердец.

Что же песня моя вдруг пошла с молотка?

Бродит каином ложь в листопадный сезон.

И не прав ни купец, ни глупец, ни мудрец.

А листок, пролетевший сквозь снег и капель,

Сохранил по цветущему саду тоску.

Словно, памятью строк переполнясь, рука

Обращается впредь, презирая скудель,

К неземному, неведомому языку.

«Вот и дождь прошумел, поднимаются травы…»

Вот и дождь прошумел, поднимаются травы.

Отдохнув, принимается петь соловей.

Разливаются рощами птичьи октавы,

Нежит золото вечера главы церквей.

И молитвами песни над тихой рекою,

Что несёт на просторы волна-бирюза.

От рожденья до смерти навеки с тобою

Богородицы светом нетленным глаза.

Словно мамы глаза, где любви отраженье,

И живёт тишина на душе и вовне…

След дождя – невесомое капель скольженье,

И дрожит мотылёк нараспашку в окне.

«Это сон, что вокруг происходит – обычный сон…»

Это сон, что вокруг происходит – обычный сон.

И ночной, и дневной, и вечерний – всегдашний, в общем.

Поначалу роптало сердце, теперь не ропщет,

Лишь покорно свой ход приглушает ещё на тон.

А я просто смотрю – это Я, что вдыхает жизнь

В каждый явленный миг, разгоняя его до вихря.