Караван

Руднев рассудил так: ждать улучшения погоды и не прибегать к поспешным действиям, тем более что благоприятный прогноз лишь сопутствовал этой тенденции. Его коллеги без особых возражений поддержали данную затею, не найдя в соображениях командира никакой крамолы.

Спасибо тому доброму руководителю полётов, который постановил заправить их самолёт под завязку, чтобы 613-му с лихвой хватило топлива ещё и на обратную дорогу. Конечно, он не сильно обрадуется, узнав, что этот горючий запас будет израсходован не по назначению, но зато экипаж теперь мог провести в зоне ожидания до двух с половиной часов без лишних нервов.

– Не больше часа, ребята. – констатировал второй пилот Якимов, не преставая запрашивать у диспетчера данные о погоде в столице. По правде сказать, никто в кабине тогда не предполагал, куда их заведёт эта лёгкая прогулка.

Тем сильнее отдавался в ушах сокрушительный лязг надежды, когда постепенно, один за одним с радаров стали пропадать уходившие на запасные аэродромы самолёты, оставившие попытки тягаться со стихией.

Наконец, пошёл третий час томительного ожидания, и от былой сплочённости в коллективе не осталось ни капли. Смолкли разговоры о любви, планах на жизнь и её архитекторах. Напряжение густело с каждой минутой, и Якимов, не скрывающий негодования по поводу того, что машина под их креслами пылесосом высасывает последние топливные резервы, вступил с командиром в ожесточенную словесную перепалку, настаивая на немедленном уходе подальше от Москвы.

Руднев же к ведению ситуации второго пилота отнесся без энтузиазма и, отмахнувшись, как от назойливой мухи, продолжил стоять на своём, упрекая подопечного в неумении грамотно распределять имеющиеся возможности. Он, как истинный руководитель, любил как можно дольше оттягивать любое решение, которое ему было неприятно, но без которого он все же не мог обойтись. Возникшее бурление походило на старинную забаву русского чиновничества под названием «Решение проблем, которых не существовало ровно до тех пор, пока их не начали решать».

Конечно, командир серьёзно рисковал, но риск этот, по его мнению, был осмысленным. Уйти на запасной, какой бы сложной ситуация не была, – только половина успеха. Основные занозы поджидают на земле, когда значительная часть рабочего времени экипажа будет уже потрачена. А летать больше положенного нельзя.