Полтинник

Лирическая героиня все время стынет и ищет тепла. Посему создается невольная мечта о чем-то утраченном, которая и связана с этим мифическим городом… Когда среда недодает тепла и жизни, воображение переносит все это в мифический город.

Авторская речь этой книги зашифрована, в ней тоже есть мифология, не древняя, а новая. Интересно описаны явления природного мира, например, в стихотворении «В городах на горах» (а какие тут города, если речь идет о зелени и о воде?) – но зелень и травы подминаются огненным змеем, все сгорает, желающие прочесть о страсти так и расшифруют, а если более общо – зной, сжигающий все живое.

Город может быть и об одном дне, как чемодан, но многие образы, напротив, очень странные, с двойным дном, иногда выглядят как оговорки по Фрейду.

Обращает на себя внимание многозначное понятие воды:

«Город, построенный на реке» – у воды, обозначение традиции;

«Как и в других городах на воде» – на воде, которой полна атмосфера;

«Лучшее время – дождь»;

«Девушки сушат у моря ласты

ждут, когда вернутся их рыбаки» – у моря, у воды, и как у пропасти, отнявшей моряков;

«В Спасе-Всеграде – городе об одном дне,

Помню, гуляли по самой холодной воде» – по воде, обозначающей холод, ну по вологодской площади, где был Спасо-Всеградский собор;

«Там, где стоял дом, и над домом текла река» – вода, которая похоронила;

«Летом кругом лишь трава, а зимой – вода» – снова природная лакуна;

«Спускаться к воде, холодной осенней воде» – возвращение в родную стихию;

«Озёрная вода по цвету брод напоминала» (а какой цвет именно – не сказано, отсыл к воображению);

«Когда мы маленькими были-жили» – вода из детства, будит воспоминания;

«На воде, на реке ты становишься рыбой, а я водолей» – среда обитания, возврат к изначальному;

«Следить, как вода изменяет свой цвет от апреля к июлю» – вода отображает течение времени;

«Заброшенный корабль давно затих,

И ждёт новоявления реки.

И ждёт, начнётся вдруг прилив» – символ возрождения.

В книгеесть любовная лирика, хотя она и не выглядит таковой.

Поэтому в книге как-то чужеродно выглядят тексты о маме и бабушке, написанные прозой, это для совсем другой книги, наверное. Но зато они изображают особый срез памяти. А может, так и надо, чтобы внутри одной книги росла другая, как заложено в моем любимом стихотворении «Сливовая косточка»… Это означает, что внутри книги поэзии уже растет понемногу книга прозы.