Реликварий ветров. Избранная лирика

 Элегия с белкой

Я в парк вошёл, и всё сошло. Я стал заряжен

в тёмный ствол

аллеи, целившей в забвенье и незабвенность. Траур хвои

и пятна смертной позолоты, да небо стёртое и дождь

кренящий. Легковерен – разлётом павловского края,

надумавшего нынче осень лишь для меня. Земля ли

в глазах? Разгладив щёки мха, хладящие, я вздрагиваю от

надлома пальцев бронзовых, от каменной слезы набрякшей

и мраморного взгляда в спину. Храм обретенью.

Мавзолей

сообщникам классической утери. Кентавры,

бьющие копытцем,

одни строптивы тут.

не отрывая глаз от глаз, запнувшихся на ласке. В кармане —

мир наград! – конфета… Кружась, спускается, но медлит

скакать в траве. Привстав, берёт в протянутые лапки

(как дама – шляпу в лотерее) и – отпружинивает в ели.

Высокий вал из блага. По воле беличьей. По замыслу

Гонзаго,

кто молвил исподволь – разубранной натурой.

8. X.1977. Павловск

5

Как странно, тёплый дан декабрь

тому, кто одинок.

сегодня хлещет в лоб его – того,

кто одинок. Как взросло губы отдают

тому – не те. Как зло вино и полы звуки

бессонных лабиринтов, где зеркала

тому – из тупиков. И как равно

из дня порожнего вываливаться в день —

из гроба в гроб – тому, кто, знай,

ступает ломким льдом,

когда ладони выпростает в заметь —

два лотоса – тому, кто одинок.

18. XII.1977. Пб.

6. Простая песня

И повелел: Закрыть мой замок насмерть!

И гнёзда ласточек сколоть, и мост треклятый

поднять, и отпустить в луга моих коней,

и все часы унять, и сшить мне сорок

таких же платьев, и погреба и подземелья

скорей раскрыть, чтоб мгла, вино и стынь

колодец замка до краёв налили,

чтоб струи голосов и времени его не пере —

хлестнули – нет! – и чтоб очей никто от праха

не отнимал, и чтоб никто на ухо никому

не помянул тебя! тебя! тебя! И в ночь иль день,

когда воронка звёзд иль сини из плоти вытянет,

с семи сторон поджечь мой бренный замок,

чтобы погрёб неверными стенами.

3. IV.1978. Пб.

7. ВЕЩИ

Разбирать наши вещи, словно шарить

в осколках, кровью срезы пятная; словно

нежить ребёнка, лицом прижимаясь. Разбирать

наши вещи, как кататься по полю, цветы

подминая, как снимать страшный бинт

с незатянутой раны. Это – полки романов,

обломившийся мостик в доживающем парке,

это – в палые листья врыться, теряясь.

Залетая в бестенье, колыхнуть наши звёзды.