Реликварий ветров. Избранная лирика

Как жили славно: было ей не до

меня, когда разматывались дали

и близь цвела у рук. Я помню.

Не от того, что сумрак одинок,

мы умереть старались в марте.

Теперь тенями густо населён,

и время льётся плотной тканью,

разматывая взор часами,

и скуки страстной нет, чтоб воскрылить,

и рук моих теперь не выпускает

пора моя. А мне не до неё.

15. IV.1978. Пб.

Круг разлучения

1. Город

Не принимает меня в окна,

не глотает зёвами арок и не

кружит каменным штопором лестниц

по карманам подъездов – молчит

город, в котором пунцовые свечи

сквозь вино разгорались, как кровь, и часы

проводили ущельями музыки

к озарённым подземным озёрам.

Бездомная моя улыбка

вчера осиротела здесь. Бьёт десять. Десять

раз короны вздрогнули в гробах,

и ангел, полетав чуть-чуть,

вновь накололся на иглу

гранёную.

От Иоанновских ворот

по берегу брести и видеть: башни проросли

лазурными и белыми цветами,

и слушать плеск темнеющей Невы,

и – отлететь с моста к тебе

за лапками плаксивых чаек.

18. VIII.1977. Пб.

2. Этот день

И этот день быть без тебя,

проволочась в назначенных теснинах,

как червь слепой. И этот день

неспешно пить густую боль,

креплёный мёд разлук. И этот день

хранит тебя, как камень – звук, и дерево —

слезу в незримой глуби. И этот день

острей протекшего, когда стираю пыль

с запомнивших вещей. И этот день

живёт твоё лицо, как пламенная память

о сущих пустяках… И этот день —

о далях взора, павловской тропе,

о хрупкости, виновности, зиме.

будь проклят! Так тебя люблю, как душу

прошлую и нежный прах земли. И этот день,

сгорев, тебя мне не отдаст, меня —

тебе и бросит в ночь, как в ров.

17. IX.1977. Пб.

3. Чтение (Денис Давыдов)

С утра кружился редкий снег,

и старых тополей высокие шпалеры,

теряя золото, чуть колыхались,

как от великого дыханья,

а полы светлого плаща

в разлёте реяли, и мёрзли пальцы.

Я после сел за чай с Анакреоном

под доломаном и не скучал,

собратствуя в речах зачарных

усатых молодечеству и скорби

безусых дафнисов гвардейских,

одетых в элегическую холь.

Остыла чашка. Я им задарен:

хоть не было тебя в твоём углу

за чаем, но и меня не очень было,

когда он так скакал в угарный рай

допитых вин, усопшего гусарства,

где «кивер зверски набекрень» и

«ментик с вихрями играет».

6. X.1977. Пб.

4.