Руссиш/Дойч. Семейная история

По всему периметру установили двухрядное проволочное заграждение. Построили несколько бараков в стиле крестьянских сараев. Поставили десяток больших прожекторов, просвечивавших всю территорию. Наладили телефонную связь. Создали, как полагается, «базы содействия» из местного населения. На мебельной фабрике в срочном порядке изготавливались трехъярусные нары.

Емельян в качестве инициатора месторасположения лагеря принимал деятельное участие во всех подготовительных работах. Поэтому предложение стать заместителем начальника лагеря воспринял как естественное и само собой разумеющееся.

Через неделю по железной дороге начал поступать «спецконтингент», а уже к концу сентября лагерь был переполнен – в Осташков доставили почти 9 тысяч человек. Начальник лагеря, который ежедневно докладывал обстановку в Москву, слёзно просил центр прекратить дальнейшие поступления – мест нет, заключённые спят на земле, под открытым небом, холода на носу, еды не хватает, ввиду нехватки персонала даже организовать подобающий учёт не представляется возможным.

Однако это нытьё, конечно, решительно отметалось. Через месяц население лагеря, рассчитанного максимум на 8 тысяч, превысило 12 тысяч. Намерения Емельяна пожить более умиротворённой, чем на оперативке, жизнью

рассеялись в один миг. Удивляло его только одно. Почти все заключённые лагеря оказались поляками.

Емельян Игнатьич, как и все советские граждане, не подозревал о существовании Секретного дополнительного протокола к подписанному 23 августа 1939 года Договору о ненападении между СССР и Германией или «пакту Молотова-Риббентропа», как его назовут в будущем. В школе вроде что-то упоминали о трёх разделах Речи Посполитой, которую, мол, делили-делили между собой и никак не могли успокоиться три окружавшие её империи – Германия, Австрия и Россия.

В Советском Союзе наберутся смелости признать его наличие только в годы горбачёвской перестройки, на финише существования великой страны. Да и после того, как на самом высоком уровне, пряча глаза, произнесут: «Правда это, к сожалению, горькая правда», многие патриоты-соотечественники, включая советских дипломатов, не успокоятся.