Верный

Он машинально посмотрел на фотографию в рамке, что стояла на столе. На снимке молоденькая девушка: доброе лицо, мягкие черты, но грустные глаза. Когда было сделано это фото, Федор уже знал, что будет с его женой. Он перевел взгляд на сына и в тысячный раз убедился, как же Виктор похож на мать.

– Я спрашиваю: ты к маме ходил? – голос юнца вернул мужчину из тяжелых воспоминаний.

– Нет, – просто ответил Крушин.

– И, похоже, не собирался. Люди поговаривают, ты спутался с «миловидной девчонкой» Усатого барона.

– Ополоумел совсем, стервец?! Нинка мне в дочки годится. Я и отношусь к ней как к родной. Барон – мой друг. Хватит об этом!

Крушин-младший вдруг резко остановился и с издевкой произнес:

– Жаль Нинель, раз она тебе родная.

Федор Константинович медленно отложил очередной договор. Его щеки побледнели, проступили напряженные скулы, челюсть сжалась; он откинулся на спинку кресла и, прожигая взглядом Виктора, спросил:

– Ты намекаешь, что жалеешь о своей причастности ко мне?

Сын в два шага преодолел расстояние до стола, перегнулся через него, затянулся и выпустил кольцо дыма прямо перед лицом отца:

– Я не намекаю.

– Ты – безмозглый паршивец! – за криком последовала пощечина.

Виктор не ожидал такого поворота событий. Он, конечно, знал о вспыльчивости Федора Константиновича, но до рукоприкладства еще не доходило.

– Ты меня никогда не любил, – прошептал парень, глядя в пол.

С этими словами отец и сын, навсегда потерянные друг для друга, встретились глазами. Оскорбленный Виктор ушел, хлопнув дверью. Крушин-старший, совершенно опустошенный, обратился к фотографии жены:

– Как же, Иришка, так вышло? Я виноват перед тобой.

В кабинете воцарилась тишина. Через некоторое время часы на стене пробили полдень. В этот момент владелец трактира уже купил в цветочной лавке желтые хризантемы и стоял у входа на кладбище.

Глава II. Пес и обитатели «Синих елей»

Это было единственным местом, где Крушину было легко. Он еще был слишком молод для личных трагедий, но именно тогда умерла молодая и горячо любимая жена Ирина. Виктор с двух лет рос без материнской ласки. Крушину не раз говорили друзья: «Женился бы ты, Федор. Пацану мамка нужна», но в ответ всегда получали одно и то же. Не мог Федор Константинович предать свое сердце.