Верный

Она довольно грубо приказала иностранцу ждать ее, а сама поспешила к другому со словами:

– Что, Витя, мамку навещал?

Виктор Крушин поднял свои красные от слез глаза на девушку, но голос его был тверд и равнодушен:

– Тебе-то что? Я погляжу, ты, Верка, сегодня занята? – Виктор слегка кивнул в сторону гостя.

– Не ревнуй, Витенька. До вечера я всегда твоя, не забывай.

– Насколько я знаю, сейчас утро, а ты уже с клиентом.

Верка оставила это без внимания. Она начала поправлять ему галстук, который не нуждался в уточнениях.

– Заказ главы. Личный, – тихо сказала Вера и отошла от мужчины.

– Ты там поаккуратнее, Верка, иностранцы – чужаки, от них не знаешь, чего ждать.

– Неужели я слышу заботу в твоем голосе, Вить? – спросила девушка и растерянно посмотрела на него.

– Думаешь, мне приятно будет узнать, что ты слегла с позорной болезнью, а потом выслушивать от отца, что нам срочно нужна официантка?

Верка погрустнела. Она поняла, что Виктор просто потешается над ней. «Легко смеяться над подстилкой, когда сам и образование имеет, и работу приличную», – подумала девушка и уже собиралась вернуться к «заказу», но вдруг почувствовала на своих плечах крепкие мужские руки.

– Конечно, я за тебя переживаю, дурочка, – прошептал Витя ей на ухо, слегка приобняв, и уже громко добавил: – Увидимся в трактире, Верка.

Мужчина проводил взглядом уходящую парочку. Что до Верки, то она, конечно же, была влюблена в Крушина-младшего, а вот Виктор не питал к ней взаимных чувств. Он лишь безумно был к ней привязан, не представляя и дня без нее.

Как же можно прожить без этой чудной хамки, которая всегда рядом… Безответная любовь или безграничная привязанность: какая из историй в итоге принесет больше боли, покажет время.

Виктор не спешил идти в трактир. «Не стоит отцу видеть мои слезы», – подумал он и направился к старухе Грильяж, получившей свое прозвище не за любовь к конфетам, а за твердость и принципиальность. Для этой бабушки не существовало разных точек зрения, широты мысли и прочей философии.

Грильяж жила на чердаке у местных богачей, которые свято верили ее гаданиям, а она этим пользовалась. Виктор часто навещал старую женщину, ведь она была другом отца.

Пыльное и ужасно захламленное жилище в полумраке казалось чем-то таинственным и, несомненно, притягивало. Грильяж, седая, с дряблыми руками и морщинистым лицом, сидела на полу в каких-то обносках и раскладывала карты.

– Доброе утро, Грильяж! – с улыбкой поприветствовал Виктор старуху.