Теория невероятности

В это время свет в квартире снова погас, и тут же ярко вспыхнул опять, слепя присутствующих. Люся глянула на мужа и его вознесенный к потолку палец, светящийся лазурным светом на фоне ламп люстры, а над головой его кружился тор, сияя блёстками.

– Нимб видишь, дочь, у него над головой? – шепотом спросила мать, стоя на коленях и не смея поднять головы.

Дочь Люся тоже заметила сияющий нимб, а после и голову мужа, над которой он разместился.

– Возможно, это и нимб. Я их раньше не видела, мама, – ответила она спокойно.

– Падай, дура, ниц… как бы чего худо не вышло, – и потянула, не глядя, дочь за руку. – Видно, бог его отметил там, откуда пришёл…

Люся скорчилась рядом с матерью, боясь, лишний раз глянуть в сторону мужа и убедиться в святых метках.

Вот тут-то с тёщей и стало происходить неладное, похоже, хватил удар: она завалилась на спину, речь нарушилась, а изо рта пена пошла.

Люська, испугавшись, запричитала, как божевольная.

– Звони в скорую помощь… – Лешка воздержался от браного слова, после общения с интеллигентными людьми в психиатрической больнице.

Жена схватила трубку телефона и стала вызывать врачебную подмогу.

Осмелевший Лёша, прошел в комнату тёщи, достал из аптечки бутылочку спирта, который та всегда держала на случай инъекций, шприц, отщипнул кусок ваты, ампулу спазмолитика, который продавался только по рецепту, но у тёщи был. Запасливая была женщина. Брыня аккуратно вертел головой, чтобы не опрокинуть нимб, который обнаружили тёща с женой, разыскивая в аптечке, то, что ещё могло пригодиться.

И не зря, прихватил ампулу папаверина, применяемого, обычно, врачами в паре с уже упомянутым препаратом… Он запомнил повторяющееся ученое сочетание.

Брыня вошел в столовую, где распласталась тёща и стенала жена, походкой царствующей персоны, поражающей окружающих чувством величия. Люська непроизвольно отодвинулась, уступая ему место. Лёша чинно разместился на полу, разложив тут же принесенные предметы. Он исходил из того, что произошедшее с тёщей попахивало инсультом.

Первым делом, Брыня распаковал шприц и, погладив кисть руки пациентки, вонзил иглу под ноготь большого пальца, стараясь вызвать сток крови. Та же участь постигла и другие пальцы, сначала одной, а после и второй руки.

Жена, увидев действия мужа, упала в обморок, не успев обвинить его в садизме и прочих нелицеприятных достоинствах.

Брыня посмотрел на лежавших на полу женщин, и его голову потревожила мысль, что здесь только полиции не хватает.