Шаг в окно

Тогда я не знала, кто она, и видела ее впервые. Женщины переглянулись и завели беседу, в которой я не понимала и половины. Они не обращали на меня никакого внимания, будто я сделалась невидимкой.

– Откуда ты их берешь? Уже вторая за год! – С недовольной гримаской на лице выговаривала Марианна Васильевна.

– Что ж, мне студию закрывать? Это, вообще-то, мой хлеб… – ответила Наталья.

– Я за всю свою жизнь не встречала стольких. Похоже, что они размножаются в геометрической прогрессии.

– Век информационных технологий, что вы хотите.

– Ты очень легко рассуждаешь, а это опасно. Я рада, что ты еще не столкнулась с тем, о чем мне на консультациях рассказывают. Бог бережет тебя. До поры до времени… – В словах Марианны Васильевны послышалась угроза, – Мало дать человеку увидеть свой дар, понимаешь? Ты несешь ответственность за то, как он этим своим даром распорядится.

– Предпочитаю насчёт этого не заморачиваться, – Наталья небрежно пожала плечами, и на ее щеках проявились чуть различимые ямочки.

– Это тебя и спасает… – проворчала Марианна Васильевна и подошла ко мне.

В мгновение ока, я не успела даже уловить движение, женщина без возраста взяла меня за подбородок и чуть приподняла за него мою голову. Марианна будто приценивалась. Еще секунда и она залезет ко мне в рот осматривать зубы? Я взбунтовалась и дернула головой, однако женщина держала меня крепко.

– Шш, не надо нервничать… А глазки-то зеленые.

Марианна Васильевна отпустила меня. Я потерла подбородок и ринулась в наступление:

– В чем дело? Что здесь происходит?

Наталья с прохладцей заметила, что торопится не нужно:

– Ты лучше скажи, зачем ты сюда пришла. Занятий сегодня нет. Ты, может быть, хотела что-то мне показать? А? Например, полёт?

Мне стало холодно в одном нижнем белье, и я принялась одеваться под пристальными взглядами обеих женщин.

– Я не сумасшедшая.

– Хорошенькое начало, – улыбнулась Марианна.

– Но иногда я думаю, что спятила, – сказала я.

– Это абсолютно нормально, поверь мне, – Марианна легко опустилась на мягкий бесформенный пуф ядовито-розового цвета.

– Нормально? Вы называете нормальным то, что я умею отрываться от земли? – к концу предложения мой голос невольно повысился. Верный признак начинающейся истерики.