Шаг в окно

Оттого вид у нее был уже давно не очень, нервы ни к черту, об остальном умолчу, и так – достаточно.

– Да какого лешего! – ответила я тогда ей.

А сейчас в студии с этим же восклицанием я быстро разделась, обдирая пальцы о молнии, крючки и замочки зимней одежды. В одном нижнем белье, чтобы кожей лучше держаться за гладкую сталь, я шагнула к ближайшему пилону и полезла к самому потолку словно дикая злая кошка.

Краем сознания я поняла: в студии замерло время, стихла музыка на середине аккорда и исчез звенящий смех.

Я это чувствовала всей разгоряченной кожей. Замерев на секунду у потолка, я зацепилась за прохладный пилон скрещенными в коленках ногами так, чтобы удерживать его только между внутренней стороной бедер. Носочки вытянуты, смотрят вверх: всё, как учила Наталья.

Корпус я медленно опускаю вниз, руки безвольно свисают вдоль пилона. Позвоночник растягивается, волосы откидываются с лица, мои глаза закрыты.

Да какого лешего! Ноги соскальзывают с пилона, повинуясь моей воле. Я больше не держусь за пилон. Ничем не держусь. Совсем не держусь. Я вишу вниз головой, параллельно пилону, словно живое подтверждение своего сумасшествия.

Кровь приливает мне к лицу, ноги начинает покалывать, и я как плывущая русалка выныриваю из неудобного положения. Мне больше нравится всё-таки видеть мир не кверху ногами, а как положено.

Я медленно опускаюсь на пол босыми ступнями, разглядывая свое полуобнаженное тело в четырёх зеркалах во всю стену. Мне наконец стали заметны изменения в моем внешнем облике. Руки и ноги словно вытянулись, тонкие, красивой формы. Щиколотки стали точеными от специфических трюков, когда я, сцепляясь с пилоном, крутилась, несведущему неизвестно, за что, держась.

Кажется, я даже подросла на пару сантиметров, многие минуты проводя в висе с растянутым позвоночником. Однако моё тело не превратилось в длинную переваренную макаронину.

Лицо моё от природы круглое с мягкими щеками тоже похудело, за счет чего зеленоватые глаза стали выразительнее. Я пристально уставилась в них. От уютного полумрака ли, царившего в студии, или так было и в самом деле, отражение в зеркале мне подмигнуло. Я вздрогнула.

Тут раздались негромкие аплодисменты. Из темноты вышла Наталья и Марианна Васильевна.