Жнец и слеза Смерти

Калеб и Филипп были в опасности, их судьба была в ее руках, если она не найдет другой выход…

– Я вижу, твой жнец не безразличен тебе, – заметила Рита, – У тебя есть шанс спасти его. Прими предложение графини. Ты спасешь не только себя, но и его.

– Графиня не отпустит его, – возразила Кристина, она понимала, что Калеб нужен графине так же, как и она, – Нужно попытаться найти другой путь.

– Другого пути я не вижу, что может сделать слепая девушка? Ты беспомощна, как и я. Нас спасет только чудо.

– Тогда стоит помолиться, – Кристина поднялась с пола и направилась к выходу в сад.

– Кому ты собралась молиться? Ваш мир не нужен не одному богу, – в спину усмехнулась голова.

– Я буду молиться Смерти, ей мы нужны.

В саду стало прохладней, подул холодный ветер, солнце скрылось, запахло наступающим дождем. Кристина привыкла к такой погоде в королевстве Райнтель, по осени погода довольно часто менялась.

Кристина поежилась и подошла к статуе Марии.

– Прости меня, – прошептала Кристина, присаживаясь на скамейку, – Из-за меня ты стала камнем. Если выберусь, то обещаю найти способ освободить тебя. Ты не заслужила такой участи, – она вложила кулак в ладонь и поднесла руки к губам, – Смерть, если ты меня слышишь, прошу тебя, помоги, ты единственная, кто может спасти нас, – прошептала Кристина, закрыв глаза, ответа она не услышала, но в душе появилась странная надежда, что все будет хорошо.

Кристина еще долго сидела на скамье, просто вслушиваясь в тихие стоны статуй, ей казалось, что некоторые статуи могут говорить, но слова произносились невнятно, сжевано и очень тихо, она так и не смогла понять живые каменные фигуры.

Ужин принес доктор Нидли, он поставил перед Кристиной поднос с ароматной едой и ушел. В тарелке Кристина обнаружила запеченную птичью ножку, по вкусу это была утка и пюре с подливкой. Ужин оказался настолько сытным, что сразу захотелось спать.

Во сне она оказалась в пустой темнице, в коридоре она слышала голос графини Витори и доктора Нидли. Они о чем-то яростно спорили. Кристина подошла к самой решетке, пытаясь разобрать слова, интуиция подсказывала, что они спорили из-за нее, но слова так и оставались далекими и неразборчивыми.