Жнец и слеза Смерти

Мария как услышала скрип, сразу бросилась в убежище. Кристина спряталась за стенкой возле решетки.

Когда человек проходил мимо камеры жнеца, тот специально заговорил:

– О сегодня к нам занесли птицу высокого полета! Графиня в дурном настроение? Или ее ученица ей чем-то не угодила?

– Не твое дело, – кротко бросил жнецу одноногий и пошел дальше.

Очень далеко звякнула дверь, защелкнулись кандалы и человек молча, покинул подземелье.

– Кого он принес? – Кристина села возле двери.

– Ведьму, – в безразличном голосе появились нотки злой радости, – Надеюсь, графиня не передумает забирать эту дрянь отсюда.

– Что она тебе сделала?

– Помогла изуродовать мое тело. Но больше я был бы рад видеть тут человека, называющего себя доктором.

Кристина хотела спросить «кто этот человек доктор?», но жнец опередил ее своим ответом:

– Этот мерзкий смертный отрезал мне руку и пришил руку моего напарника. Мое лицо превратил в лоскутное одеяло.

– Не стоит, – Кристине стало жутко, она не хотела верить, что люди способны на такие зверства.

Кристина почувствовала, как Мария вылезла из своего укрытия и приблизилась к ней.

– Почему ты прячешься?

– Он нехороший человек, он заберет меня, и я больше не вернусь.

– Графиня обращает свои старые игрушки в камень, – более понятно пояснил жнец.

– Откуда ты это знаешь?

– Один раз меня удостоили, созерцать сей процесс. Хороший способ решить проблему с неугодными, но очаровательными на взгляд графини неупокоенными или живыми людьми. Тело в камне не гниет, а, следовательно, душа никуда не может из него деться. Нет фантомов.

Кристина разговаривала со жнецом еще очень долгое время. Он говорил с ней охотно, но без эмоций, просто отвечая на все вопросы. Спустя долгое время все же назвал свое имя.

Это случилось около сотни лет назад, так предполагал Кроу, переставший вести счет времени. Он и его напарник. отправились на север к городу мертвых. Во время зачистки города они угодили в ловушку.

Мертвые тут же скрутили их и запихнули в подвал. Там они и еще несколько жнецов провели неделю. Вырваться на свободу они не могли – ловушки обездвижили их.