Индивидуальный подход

– Рыцари? – предположила Ленка, искренне считавшая, что Гитлер – это бритый парень из соседнего подъезда.

– Нет-нет, для современного человека самое страшное – это лишиться средств мобильной связи. Вот что ты будешь делать, если попадешь в средневековье без телефона?

– Куплю новый.

Если бы у нас в городе существовал институт дураков, Ленка точно стала бы лучшей его выпускницей.

– Не слушай Подольского, он не в себе, – я уселся между Катрин и Ленкой, глотнул какой-то гадости из жестяной банки и прошептал: – Всем пофиг.

– Что-о-о? – гости мои чокнулись стаканами и бутылками, взглянули на меня и разом смолкли.

– Что мы все умрем, – и я кивнул на грязновато-замерзшее стекло; надпись никуда не делась, ну правильно, куда ей деваться, если никто не обращает внимания.

– Но я ее стер, – Никита подскочил на ноги, в два шага пересек комнату, потер пальцем окно, изучил раму, постучал по подоконнику и ошарашенно обернулся: – Я правда вытирал, сука. Вон даже след от моей руки остался.

– Кончай прикалываться.

– Это вы кончайте прикалываться! Подольский, сука, это ты заново написал? Сбегай, кстати, еще за пивом. Или, может, чего покрепче?..

– Дверь не открывается, – равнодушно объявил Подольский, высовываясь из коридора. – Кто последний заходил?

– Ну ты достал, – взъярился Никита и вышел в прихожую. – Руки из жопы растут. – Он, судя по звуку, подергал ручку, пару раз пнул створку, выругался и вернулся в комнату за «чем-нибудь тяжелым».

– Не я! Я вообще первая пришла: вон моя куртка самая нижняя валяется.

– Подо-ольски-и-и-й? – протянули мы хором.

– После меня еще кто-то выходил курить на площадку.

– Катрин?

– Я не курю, идиот.

– А ты?

А я что? Я в своей квартире, зачем мне вообще выходить?

– Получается, что последним никто не заходил.

Про надпись на окне все забыли.

***

До вечера мы с Никитой и Подольским по очереди пытались взломать замок; девчонки дежурили на балконе в ожидании соседей, которые обычно сновали под окнами муравьями, а сегодня как назло будто вымерли. Выпивка закончилась, последняя пачка сигарет валялась на полу, а зажигалка куда-то пропала. Темнота, постепенно наполнявшая комнату, покрывала синеватым налетом блестящую поверхность шкафа, стеклянный столик и пыльный пол.