Индивидуальный подход

Когда-нибудь, спустя много лет, он будет резать мой труп, ковыряться в кишках и вести прямой репортаж из анатомички.

Патологоанатомом будет наш Никита.

– Подольский, сука, ты меня лучше не выводи. Вот тебе… – он поковырялся в карманах, выудил мятую пятидесятирублевку и протянул Подольскому. – Вот тебе деньги, купи всем по пиву, чипсы, а на сдачу ни в чем себе не отказывай.

– Э-э…

– Ну что еще? – раздраженный Никита даже забыл добавить «сука».

– Мы все умрем, – задумчиво прочел Подольский на стекле, посмотрел на Ваську, его усы, перевел взгляд на ноутбук.

Казалось, он не мог решить, с чем будет обиднее расставаться после смерти – котом или компьютером.

– Иди давай, – закатила глаза Ленка и затушила сигарету о подлокотник кресла. Никита протестующее пискнул, но в это время Подольский опустил Ваську на пол и тут же, неловко повернувшись, наступил ему на хвост. Поднявшийся визг заглушил шум грузовика под окном, не говоря уже о голосе Никиты.

– И без бухла не возвращайся, – напутствовала Подольского Катрин.

А вообще ее Катя зовут, но она хочет выйти замуж за иностранца и уже примеряет новое имечко. Катя у нас будет дурой. Ей для этого даже учиться не надо.

***

Подольский вернулся через полчаса. Пиво принес и чипсы, а еще притащил ведерко картошки – пророщенной, подгнившей местами, мелкой. Наверное, на сдачу купил.

– Бабушка у метро продавала, – пояснил он, будто бы извиняясь, – пришлось взять.

– Это тебе закусить, – Ленка запустила руку в ведро, потрогала картофелину и брезгливо поморщилась.

 – Так вот чего говорю! – вернулась она к разговору. – Меня отец один раз случайно в ванной запер, а выключатель-то снаружи…

– И чего?

– И ничего, – передразнила она Никиту. – Чуть копыта от страха не откинула. Темно же, хоть глаза на жопе рисуй.

– А мне все время снится сон: что я оказалась в средневековье, вокруг замки, лошади…

– И их дерьмо, – гоготнул Никита.

– И оно тоже, – скривилась Катрин.

 – Люди какие-то немытые, я спрашиваю у них название улицы, а они только плечами пожимают. Бегу по единственной дороге, выскакиваю на круглую площадь, а там виселица стоит – высокая, кривая и скрипучая. А на виселице…

– Покойник! – Никита хватанул Катрин за коленку, и Васька спрятался под диван, пересравшись от ее визга.

– А самое страшное в средневековье знаете что? – меланхолично пропел Подольский, с боем вытаскивая кота из-под дивана.