Найти самого себя. Перевод с немецкого Людмилы Шаровой

Потускневшие черты ее увядшего лица выражали печаль и заботу, но в то же время удивительное спокойствие и ясность, которые говорили о том, что она никогда не знала страсти.

– Я воспитывала Марту, – продолжала она тихо, – как могла, … но нельзя заставить свое сердце любить, и я не люблю дочь моего злейшего врага… я не могу ее любить!

Тут она внезапно в отчаянии заломила руки.

– Что с ней будет, когда я умру? – спросила она упавшим голосом. – Она Нордхайм, я не могу отнять у нее это имя. Но как я могу умереть спокойно, если знаю, что она опозорит его еще больше? Как я cмогу ответить за то, что не смогла заглушить порочные ростки в ее душе? Мы должны признать, Грегор, что любое даже самое лучшее образование бессильно перед природой! То, что скрыто внутри человека, становится явным, как только наступает подходящий момент.

– Не будьте несправедливы к ней, – мягко возразил Грегор. – Марта молода, а в молодости хочется очень многого. Она красива, она встретит достойного человека, который полюбит и будет бережно хранить ее, так что Ваши страхи необоснованны.

Она быстро повернула к нему свое увядшее лицо с потухшими глазами.

– Если бы это было так, я бы встала на колени и благодарила и его, и Бога! Я приняла бы с распростертыми объятиями любого нищего, лишь бы только когда-нибудь проклятое имя «Нордхайм» навсегда исчезло из этого мира!

С пожелтевшим морщинистым лицом, освещенным слабым светом лампы, она выглядела как фанатик, готовый умереть за свою веру.

– Когда я умру, – продолжала она, – Марта будет свободна, и тогда будет видно, права ли я в своих предчувствиях! Ее стремления всегда были обращены вниз, и никогда вверх! Ленa Даллманн и ее мать и опекунша, – ее самое любимое общество; они понимают друг друга во всем, имеют те же желания и интересы; с другой стороны, мы с нею понимаем друг друга так мало, как будто говорим на разных языках!

– Почему Вы терпите это общение? – спросил Грегор.

– Почему? – тихо повторила она, покачав головой. – Дорогой друг, бедность уравнивает всех, и я не исключение. Только кошелек имеет значение для людей с уровнем образования семейства Даллманн. Если бы я была богата, они кланялись бы мне в пояс, уважали и почитали; но поскольку я бедна, то они считают меня равными себе.