На поле жизни

На поле жизни

Василий Васильевич Брусянин

Опустошённые души

«Сегодня Анна Александровна весь день в каком-то повышенном настроении.

С раннего утра, как только она развернула газету и прочла сообщение о начале войны, нервы её натянулись, и сердце в тревоге забилось. Она быстро прочла все телеграммы, допила чай и, поспешно одевшись, отправилась на работу в одиннадцатую палату.

В длинном полутёмном коридоре нижнего этажа, где размещались квартиры служащих при больнице, она повстречалась с фельдшерицей Гривиной и, издали заметив её тонкую фигуру с перетянутой талией, крикнула:

– Аглая Степановна! Война!.

Василий Брусянин

На поле жизни

I

Сегодня Анна Александровна весь день в каком-то повышенном настроении.

С раннего утра, как только она развернула газету и прочла сообщение о начале войны, нервы её натянулись, и сердце в тревоге забилось. Она быстро прочла все телеграммы, допила чай и, поспешно одевшись, отправилась на работу в одиннадцатую палату.

В длинном полутёмном коридоре нижнего этажа, где размещались квартиры служащих при больнице, она повстречалась с фельдшерицей Гривиной и, издали заметив её тонкую фигуру с перетянутой талией, крикнула:

– Аглая Степановна! Война!.. Читали?..

– Ах, да, да… Читала, – приостановившись отвечала та. – Предсказания Тихона Фёдоровича не сбылись… Опять поднимается эта ужасная резня!..

Гривина пожала тонкую холодную руку Анны Александровны, и они обе пошли наверх.

– Да, предсказания Тихона Фёдоровича не сбылись, – говорила Анна Александровна, поднимаясь рядом с Гривиной по лестнице. – Он, ведь, такой, право, оптимист, верит в совершенство человеческого рода…

– А вы как будто рады случившемуся? – спросила её Гривина.

– Из чего же это вы заключаете? – резко перебила фельдшерицу Анна Александровна.

– Вы такая возбуждённая!..

– Позвольте! Но, ведь, война! Разве мне нужно представить, что это также… Ведь это ужас! Сплошной ужас!

Она немного помолчала, пока они поднялись на площадку до двери, ведущей в коридор второго этажа, и тихо добавила:

– Меня лично радует только одно обстоятельство: теперь я могу исполнить своё желание, я поеду сестрой милосердия на войну…

– Голубчик! С вашим-то здоровьем? – невольно воскликнула Гривина, покосившись на узкие плечи Анны Александровны и на тонко очерченный профиль её худощавого лица.