Чаки малыш

– Прошу прощения…

Чаковцев оглянулся: солидного вида господин за его спиной деликатно просил внимания.

– Да?

Господин – пальто, шарф, меховой “пирожок” на голове – глядел смиренно, но настойчиво – прямо в глаза.

– Еще раз прошу простить мою дерзость, – сказал господин в “пирожке”, – видите ли, в силу некоторых обстоятельств я остался совершенно без средств и вынужден, да, вынужден просить вас об одолжении…

– Вам нужны деньги? – оборвал его Чаковцев.

Господин посмотрел в ответ почти возмущенно.

– Исключительно немного провизии, с вашего позволения.

Чаковцев смутился.

– Вас устроит бутерброд?

Он заказал еще одну порцию и с подносом в руках проследовал к свободному столику.

Незнакомец без церемоний уселся напротив, снял свою старорежимную шапку и положил на колени, расслабил шарф.

– Приятного аппетита, – сказал он Чаковцеву.

– Угу, – невежливо откликнулся тот.

Он рассматривал своего визави, пытаясь понять с кем имеет дело. Мелкий вокзальный аферист? Пожалуй… Неопределенный возраст, слишком обыкновенное лицо, опрятная одежда без единой яркой детали – идеальный кидала.

Чаковцев размешал сахар в стакане и принялся быстро есть – время поджимало. Господин же напротив никуда не торопился, ел медленно, откусывал себе маленькие кусочки, жевал долго, смакуя вокзальный бутерброд словно невиданный деликатес.

– Вы тоже можете не торопиться, Геннадий Сергеевич, – нарушил молчание сотрапезник Чаковцева.

Тот перестал жевать и ошалело уставился через стол, но уже через секунду собрался.

Его опасения начинали сбываться. Это было прелюбопытно.

– Мой поезд… – начал Чаковцев и тут же осекся. Хриплый голос из-под потолка забубнил: “К сведению пассажиров… поезд… следования… до Энска… отправление откладывается… до выяснения… повторяю…”

– Часа на два, не меньше, – сказал господин уверенно и подмигнул.

Чаковцев отодвинул тарелку и уселся поудобнее; его сотрапезник явно требовал большего внимания.

– Вкусно? – спросил Чаковцев.

Господин закатил глаза, выражая высшую степень удовольствия. Он наконец доел, затем достал из кармана пальто клетчатый носовой платок и аккуратно промакнул губы.

“Эпохой ошибся, бедняга”.

– Выручили вы меня, Геннадий Сергеевич…

– Пустяки, – буркнул Чаковцев, – мы знакомы?

Господин широко улыбнулся:

– Кто ж не знает знаменитого Чаковцева? – он забарабанил пальцами по столу и замурлыкал “Кактусы под дождем”.

– Ага, – сказал Чаковцев, – ясно.