Чаки малыш

Старушка стояла у окна, она перевела свой тревожный взгляд от огромной луны, что по-прежнему висела над садом, к внукам.

– Ты проснулась, какое счастье! – воскликнула Джейн. Подозревать бабушку в коварстве у неё просто не было сил.

– Сейчас не время, Джейн, – остановила Рут Кингсли свою внучку. Положение Тома было ужасным – бабушка поняла это с первого взгляда.

– Расскажи мне всё, только быстро.

Джейн кивнула и описала в кратком пересказе все события этой ночи, вплоть до последних.

Рут Кингсли поджала губы и сказала холодно:

– Видит бог, я никогда не понимала, что нашёл ваш отец в этой женщине!”

Проводник просунул голову в приоткрытую дверь купе:

– Энск через час, вы просили предупредить.

Чаковцев с облегчением вынырнул из дрёмы (обе его жены, странным образом вместе, были там) и поднял воспаленные глаза; проводник, пожилой дядька, медлил у двери.

– Спасибо, – сказал Чаковцев.

– Я извиняюсь, лицо ваше уж очень мне знакомо, никак не припомню откуда.

Не подскажете?

– Понятия не имею, – буркнул Чаковцев, отворачиваясь.

Проводник не только не ушел, но ввалился в купе и без церемоний уселся напротив.

– Я вспомнил, – радостно сказал он, – в прошлом году вы со мной из Энска ехали.

У меня глаз – алмаз.

– Исключено, – вздохнул Чаковцев. – Никогда там не бывал, ни разу.

– Да ну… – огорчился проводник.

– А что, интересный город?

– Честно? Дыра дырой. При Союзе ящик там был…

– Ящик? – не понял Чаковцев.

– Ну да, почтовый, – пояснил проводник, – закрытый объект, все дела.

– А теперь?

Проводник махнул рукой:

– А что теперь? Известное дело – разруха. Но станцию открыли, это да. Вы, извиняюсь, по каким делам в Энск – бизнес?

“Наконец кто-то принял меня за делового”, – подумал Чаковцев.

– Вроде того, – ответил он уклончиво, пытаясь уловить связь между “разрухой” и “бизнесом”.

– Как же, понимаю, коммерческая тайна, – ухмыльнулся проводник.

Может, и обратно со мной поедете, если повезет. – С этими словами он удалился, зашумел в коридоре: – Энск, Энск, подъезжаем!

Чаковцев повертел на языке это самое “если повезет”, усмехнулся и принялся собираться.

Строго говоря, собирать было нечего – всё уже уместилось в средних размеров чемодане; прежние гастрольные времена воспитали в нём здоровую походную неприхотливость, жаль лишь, концертный костюм занимал половину полезного объема.