С царём в голове. Мастерская современного каприза

Потом не раз «Снегурочка» приснилась.

С затворничеством Анечка простилась,

Впервые вкус шампанского во рту.

И в довершенье выкинул отец

Один из номеров. Явился в ложу,

Купец-предприниматель, видно, тоже —

И двадцать пять, и не женат похоже —

Из Стружкиных, Мартын, ей-ей, хитрец.

3. (Аптекарь)

Владеть наследством начал он давно,

У Стружкиных мужчины жили мало.

Отца уж в семьдесят втором не стало,

До сорока немного не достало.

Глядь, и Мартын Миронычу вольно.

Но не творил сынок большого зла.

Строга маманя, Лидия Иванна,

Блюла хозяйство, как это ни странно,

Ложилась поздно и ставала рано,

И гордо честь вдовы купца несла.

В Борисовом фамильный дом стоял:

Конюшни – блажь покойного Мирона,

Поля, луга и псовые загоны.

Хозяйство и по тем годам огромно,

И челяди-прислуги счет не мал.

Хозяйка Лида успевала все:

Свое в порядке строгости хранила,

И к сестрам заезжала, не забыла,

Что неспособны править, хоть и милы.

А их Орехово доход несет.

Стоит в соседстве, не тяжелый крюк,

И все одно – завещано Мартыну.

Так что, как праздник, сластей на полтину,

В охапку нежелающего сына

И к теткам с пряниками, и не вдруг.

Однажды прихватило сердце враз.

На вид-то здорова была купчиха,

Но тут слегла. Мартын нежданно лихо

И лекаря сыскал в момент и тихо,

И научать себя не дал. Мать спас.

Потом и интерес завел себе

Таблетками да порошками боле,

С людьми связался, что уколы колят,

Клизм, ядов накупил, английской соли

И развернул «Аптеку» на Трубе.

С Фатеевым поставки завязал,

Открыл вторую на Таганке кряду…

Тут в опере Анюта, глаз отрада.

Мартын запал, женился – семьи рады —

Дегунино за ней в приданом взял.

4. (Порок)

Царь Александр трудился в меру сил:

Министров проверял – пусть не жируют,

А то свернет реформ – одну-другую,

Бомбистов припугнет и… затоскует.

Тогда и отдыхал, и водку пил.

Малютка Минни, как жену он звал,

Была строга и пьянство запрещала,

Сперва терпела и увещевала,

Позднее и решимость проявляла.

Но все ж он был любим и это знал.

Черевин Петр, вдруг вызванный с утра,

Как друг и адъютант, и вождь охраны,

День узнавал по толщине стакана

И фразе самодержца-великана

О том, что «голь на выдумки хитра».