Каиновы сказки. Премия им. А. А. Блока

Тебя хотела я так долго,

что этим вечером умру…

…И будет замок твой дымиться,

во рву станет кровью вода.

И души умерших солдат

разлетятся как птицы,

и только твоя

не покинет меня.

Никогда.

Измены

Осенних листьев горький аромат

твои глаза в тумане мне рисует,

дождь поцелуями прикидываться рад

и ими стать, мне кажется, рискует.

Листом кленовым, словно нимбом золотым

обманут Бог, как ласкою Иуды,

но самым нежным был лишь тот один —

из тысяч самых нежных поцелуев.

Обманчивы слова и «нет», и «да»,

обманчивы дождя косые струи,

но остаются неизменны навсегда —

измены, расставанья, поцелуи.

Сад смерти

Смерть всех примет,

всех примирит,

избавит от забот

и, единственная,

будет всегда с тобой.

Там прегрешения отмыты,

там мёд забвения рекой,

и горький запах аконита

печаль снимает, как рукой.

Меж ярких башен наперстянки

белеют звёздочки цикуты.

К Давиду льнёт сунамитянка,

душою девичьей укутав.

Жизнь разведёт, а смерть сомкнёт объятья,

прохладен заботливо сотканный лён,

завёрнуты оба в смертельное платье

Каин и Авель – вдвоём.

Там, отвернув белый чистенький череп,

сложив на груди отчленённые кисти,

Иезавель, не предавшая веру,

лежит, облечённая в пурпур и виссон.

Там сосны колоннами строятся в ряд,

их корни – как жилы земли,

и, как богомольцы, покорно стоят

гранитные валуны.

И там, засыпая под музыку сфер,

поют, шелестят дерева,

всё так, как хотел всегда Олоферн:

Юдифь и его голова.

Там Пётр до зари отречётся не раз,

а Яхве не примет дары,

и только в этом саду у оград

цветут золотые шары.

Над нами склонятся тихо цветы

размером с мужской кулак.

– Я их любила, а ты?

– Со мною рядом приляг!

– С тобой!? В раю ли, в аду,

я, гордая Иезавель,

в самом печальном саду

лягу одна, поверь.

Любовь и смерть

Когда последний лист, как пьяный,

падает на землю,

когда объятия саднят, как содранная кожа,

покорно и легко я немоту приемлю —

любовь и смерть твердят всегда одно и то же.

Любовь и смерть твердят всегда одно и то же…

Беззвучно я кричу, глотая слёзы,

и даже кровь моя остановить тебя не может,

горит невысказанное «нет»,

как раскалённое железо.