Каиновы сказки. Премия им. А. А. Блока

Вы наши ладони совместно пробейте,

(глаза зелены твои, будто бы мята)

и крови смешавшейся в чашу налейте,

и пейте вино за здоровье распятых!

«Набелюсь и нарумянюсь…»

Набелюсь и нарумянюсь,

юбку красную надену

и пойду походкой смелой

я за городскую стену.

Там под небом ярко-синим

лягу под кустом зелёным

с самым злым и самым сильным

я с бродягою влюблённым.

Будем с ним соревноваться —

он в жестокости – я в ласке,

буду нежно прижиматься,

губы закушу от страсти.

Я ему навстречу тело

так подам, как в воду кинусь,

как тебе подать хотела,

только ты меня не принял.

Самый злой тебя добрее:

не отвергнет мой подарок.

– Обними меня скорее,

поцелуй твой зол и жарок.

Как уйдёт он – не замечу,

мне теперь никто не нужен,

я платком закрою плечи,

косы заплету потуже.

И вернусь дорогой пыльной

мимо той стеклянной башни,

где ты что-то пишешь, милый,

где ты ищешь день вчерашний.

Вот теперь ты мной доволен?

Ты, любимый и свободный?

Мне сейчас почти не больно,

что ты был со мной холодным.

Стикс

Ты не найдёшь меня среди живых

и среди мёртвых не отыщешь.

Харон среди теней людских

уже не слышит, как ты дышишь.

Под мёртвым языком обол лежит —

к Аиду путь теперь свободен,

Харон мне в душу поглядит —

он взгляд свой хмурый не отводит…

Из Стикса зачерпну святой воды

и, наклонясь с челна, умоюсь.

На берегу – своих родных

приму, прощу и успокоюсь.

Я здесь своя, я смерти не боюсь,

здесь всюду души предков реют.

Полынной горечи напьюсь.

В огне родных костей согреюсь.

Родные тени. Я теперь средь них.

И счастье полное такое…

Здесь новых встречая живых,

мы посидим на берегу. В покое.

Месть

Под стягом осени багряной

стяну я силы для броска,

и захлебнутся кровью пряной

твои разбитые войска.

Мне не нужна твоя корона,

мне не нужна твоя земля,

но я сломаю эти стены,

без жалости сожгу поля.

Ты десять лет держал осаду,

так были стены высоки,

что солнца не хватало саду,

и были яблоки горьки.

Я призову тебя к ответу:

Ты будешь робок, я грозна,

и буду я подобна свету,

слепящему твои глаза.

И ты мой счёт оплатишь смертью:

я жадно выпью твою кровь

и нежно вырву твоё сердце

и, размахнувшись, брошу в ров.

Я предъявляю счёт: ты должен

не пробудиться поутру.