Всадник. Неудачники. Две книги из собрания Василия Молодякова

Дыханье скрипок, рокот меди

И флейт порхают огоньки.

И, расступясь, вместят колонны:

Поля, вершины, лепет рек,

И многозвездной ночи склоны,

И всё,

что любит человек.

Эрмитаж

…Все на прежних местах.

Ну, подумайте сами,

Ведь ничья запятнать не посмела рука

Ни голландских туманных морей с парусами,

Ни горячие

рубенсовские шелка.

И, как будто о наших заботах не зная,

Но за всё награждая,

под сенью густой

Ловит солнечный луч, улыбаясь, Даная,

Золотистой и ясной светясь наготой.

Как раскрытые окна,

полотна бездонны.

В них – округлы холмы.

И плотна синева

На плаще у задумчивой смуглой мадонны.

…А за стеклами

в льдинах ребристых Нева.

И, глаза отводя от пылающих пятен,

Я широкому невскому воздуху рад.

Всё вернулось.

Мне с новою силой понятен

Твой надежный,

победный покой, Ленинград.

Закат

Мне дни минувшие приснились.

Воспоминанья им верны.

Да, мы, конечно, изменились

Под небом горестным войны.

И, верно, сердце стало старше

И вдумчивее.

Посмотри,

Покачиваясь, дремлют баржи

Под тихим пламенем зари.

Насквозь прозолотевший Летний

Так пышно вылеплен для глаз,

Как будто я его в последний,

Нет,

в самый первый вижу раз.

И так ли празднично кропили

Лучи когда-то даль реки?

И разве замирали шпили,

Как вспышка молнии, ярки?

Молчи, не упусти ни звука,

Лови закатных красок речь.

…Так учит любящих разлука

Их радость заново беречь.

II. Всадник (поэма)

Нам было весело лопатой

Взрезать слежавшийся песок,

Чтоб шеи гривистой покатой

Открылся бронзовый кусок.

Мы деревянную рубаху,

Дощатый саван, рассекли,

И, руку вытянув сразмаха,

Он вдруг рванулся из земли.

И никаким не сжат покровом,

Закинул с мощью молодой

Лицо огромное в лавровом

Венке над невскою водой.

* * *

Он так знаком чертою каждой,

Глядящий вглубь морских ворот,

С неукротимой вечной жаждой

Лететь вперед и звать вперед,

В такие он окутан были,

Воспетый кистью и пером,

Что мы почти что позабыли,

Что он когда-то был Петром.

Он не отдельным персонажем

Истории живет.

Но вот –

Почти что безымянным стражем

Он стал просторных невских вод,

Стал нашим молчаливым братом.

Смотря с гранита своего,

Навек он сросся с Ленинградом,

Стал сердцем бронзовым его.