Пространство сна

– Да перестаньте смотреть, что там происходит с вашим сыном, – смеясь сказал Зуев. – Вы уже поняли, что никто ничего плохого ему не сделает. Расскажите-ка лучше о себе, как вы проводите свой день? Точнее утро и вечер, потому что дневные часы проходят на моих глазах…

Ирина подозрительно посмотрела на доктора. С чего это он вдруг заинтересовался ее свободным временем? Попытка ухаживания? Но Алексей совершенно спокойно, явно без задней мысли, ждал ответа, перебирая бумаги на столе. Замковская вдруг почувствовала себя обескураженной, даже, пожалуй, немного расстроенной.

– Я здесь почему-то просыпаюсь рано, но не встаю сразу, лежу в постели, размышляю над разными предметами. Потом встаю, иду в ванную, окна моего номера расположены на четвертом этаже, а выходят на пустое пространство, поэтому я гуляю у себя не совсем одетая…

Она мельком глянула на Зуева, чтобы проверить его реакцию и увидела изумленные глаза и открытый рот. Ирина остановилась, сделала паузу, жалко все-таки человека, не стоит его добивать…

– А какое отношение все это имеет к Сереньке? – удивленно спросил Алексей Михайлович.

– Не поняла… – осеклась Ирина.

– Местоимение «вы» было употреблено мною, – Зуев уже, похоже, откровенно издевался над ней, – в форме множественного числа, а не единственного. Меня интересует режим дня Сереньки, что вы с ним делаете до того, как приходите сюда и после больницы, вечером.

Или не издевается и спрашивает всерьез?

– Понимаете, для него сегодня, – продолжал Алексей Михайлович, – одна из главных задач – обрести какую-то твердую опору в реальности, наработать стереотипы, которые помогут ему постоянно соотносить себя с миром.

Ирина вдруг подумала, что, возможно, Зуев таким длинным текстом протягивает ей руку помощи, делает вид, что никакой глупой бестактности она не допустила, дает возможность сделать их разговор нормальным общением врача с матерью больного ребенка.

– И как этот режим может выглядеть? – она приняла эту помощь.

– Вы, например, кормите Сереньку до или после того, как меняете ему утренний памперс?

– Как когда, – растерялась Замковская. – А что, это имеет значение?

– И немалое. А игры с пузырями, а теперь с машинкой – проводятся до или после вечернего кормления?

– Не знаю, – опять растерялась Ирина.

– Это не очень хорошо, Ирина Николаевна.