Мозаика чувств

– Я работал, как обычно, в библиотеке «Ариэла», сочинял новую шутку, и вдруг на столе загорелся журнал, наверное, от сигареты рассеянного читателя. Огонь сразу перекинулся на мои тетради, потом на меня, в глазах заблестели горячие искры, и последнее, что я увидел, были мои герои, горящие, окровавленные, пляшущие вокруг меня в каком-то безумном танце…

Растроганный Леон долил рассказчику вина, тот судорожно выпил и продолжал:

– Я пролежал в больнице две недели и вышел, как думалось, невредимым, но что-то осталось во мне от того пожара: мне теперь хочется не шутить, а говорить о серьёзном.

Я даже попробовал написать роман – не знаю, напечатают ли.

– И о чем он, если это не секрет?

– Меня всегда волновала тема добра и сострадания… Действие происходит в средневековье… рыцарь со своим оруженосцем борются со злом… Иногда они ошибаются, видя злодеев за крыльями мельницы или в кожаных мешках с вином… но главное их стремление – это помочь страждущим людям…

Растерявшиеся слушатели не могли взглянуть в глаза этого странного человека.

Молчание прервал телефонный звонок в кармане Мокеича:

– Что? Где это? А-а! Сейчас приходить! – и объяснил присутствующим. – Тут в одной квартире кран – к черту!

– А как же это? – показала Рина на фигурки детей, лежащие на земле.

– Завтра докрашу. А вам – бог воздаст!

Цвика, пытаясь разрядить обстановку, спросил стендаписта:

– А не думаете ли вы сочинить чего-нибудь более современное?

– Что ж, я хотел бы написать о необычном человеке… которого все принимают за идиота, хотя его поступки проникнуты состраданием к ближнему… особенно, к женщине, любовнице богатого человека.

Мой герой считает ее непорочной… и хочет взять в жены, а она не может принять его чистый наивный дар и убегает с разбойником… Впрочем, это еще не закончено… Я продолжу, когда будет время.

Рыжий Леон тихо спросил Рину:

– А то, что было у нас с тобой… можно продолжить?..

– Нет! – резко отрезала она горячим шепотом.

 – С меня хватает лжи – и этого чудака и твоей!..

Внезапно Мошон-Смешон глянул на часы и заторопился:

– Ах, я опаздываю на передачу! Спасибо за гостеприимство!

Он встал и быстрыми шагами пошел прочь…

– Ребята, это же из Достоевского! – проговорил Илья.

– Его место в сумасшедшем доме – фыркнула Сарит.

– А может быть, нужно было открыть ему правду? – подумала вслух старшая из сестер.

– Нет, – как всегда возразила младшая.