Мозаика чувств

– Музей заказал в Венеции на фабрике Мурано, но и здесь нет того, что мне нужно. Например, для глаз Береники необходим перламутр особого оттенка, а я не нахожу его.

Мусса порылся в цветных осколках, и его голый череп отразил исходящие от них светлые блики:

– Стоит поискать на черном рынке.

– На черном рынке? И что там можно достать?

– Все! – усмехнулся араб. – Но не даром.

Илья кинул на него внимательный взгляд. С некоторых пор все слышанное и виденное им вокруг имело значение только, если касалось его тайны.

Он спросил как бы невзначай:

– А… боевую ракету?

И сразу же пожалел об этом.

Тот испугался:

– Зачем тебе, босс? Взорвать что-нибудь?

Илья натянуто засмеялся:

– Ну что ты! Так просто…

– Нет, не просто! Опасно!

Его губы дрожали:

– Босс, ты хороший человек, спас меня на суде. Потому расскажу тебе… Мой отец… был гашаш… помогал солдатам находить тайники с оружием. И его убили!..

– Почему? – поразился Илья.

– Деревня наша такая. Кто за, кто против.

А у меня жена, ты ее видел со мной на рынке. Красавица! И маленькая дочка… Мне нельзя тебе помогать. Прости!

Но Илья, зашедший уже так далеко, не мог отступить. Чувствуя себя мерзавцем, проговорил тихо:

– А там, в суде… Ты клялся аллахом, что будешь навсегда нашим должником!

Мусса с укором глянул на него и пошел прочь, не сказав больше ни слова.

Он и потом старался не попадаться на глаза Илье, пока тот, как делал иногда, не предложил подвезти его домой. Но обычно словоохотливый Мусса всю дорогу помалкивал и вяло отвечал на вопросы, и только когда они подъезжали к его деревне, спросил:

– Можешь остановиться? Десять минут, хорошо?

Выйдя, он углубился в негустую рощу молодых сосен.

Илья терпеливо ждал. Наконец, тот появился, неся какой-то большой сверток, испачканный землей и, попросив открыть багажник, сунул его туда.

– Это тебе, босс. Осталось от отца, – он помолчал. – Тоже не был святой, оставил себе на черный день. – Потом добавил глухо. – У нас завтра праздник.

Нельзя в храм, если поклялся и не сделал…

Потом махнул рукой:

– Я пешком. Тут близко.

Он медленно пошел вперед, и вдруг, остановившись, оглянулся, словно не хотел идти дальше. Илья быстро опустил окно, но черная тонкая фигура уже исчезла в густеющем тумане.

Не появился Мусса и завтра, и послезавтра, и Илья, чувствуя какую-то непонятную вину, сказал Шломо, что хочет навестить его.

– Да, – кивнул тот, – здесь накопилось много дел.