Дневник школьника уездного города N

На самом деле он сказал примерно так:

– Костя, блять! Костян, на хуй, в армейку хуярит, сука! Костя, пиздец! Костян, ебаны в рот, в армейку съебывает, блять!

Потом он понизил голос и тихо спросил:

– Есть че?

– Что? – переспросил Костя.

– Почитать че!

Я ушел на другой конец стола. Оттуда я видел, как разочарованный Вадим вышел из дома. Мама Кости хлопотала на кухне, приносила закуски. Отец – бухал вместе со всеми. Потом поочередно стали вываливаться на улицу – покурить. Вышел и я проветриться. В толпе, среди подсвеченных фонарями лиц, мелькнул Илья Горный – крайне неприятный тип.

Неожиданно словно отовсюду разом поднялся гомон.

– Уебу сука! – заорал кто-то.

– Давай! Хули ты ждешь?! – прокричали в ответ.

Расплывчатые силуэты замельтешили в тусклых лучах света. Подошвы ботинок заскрежетали об асфальт. Послышался треск разрываемой ткани.

– Уебок!

– Пиздите его – чего встали?

Тишина вернулась также внезапно, как исчезла мгновением ранее. Через пять минут все снова сидели за столом в доме. На пыльном асфальте осталось несколько черных капель крови. Леня размахивал перебинтованной рукой. Вадим поправлял разорванную на спине рубаху. В двенадцать я написал маме в Востап: «Все ок», – ушел в другую комнату и, несмотря на дикий ор и пьяный гогот, завалился спать на жестком неудобном кресле.

Провожать Костю до военкомата поехали я, его девушка, лучший друг, имя которого я не знал, но слышал, как все завали его Пушкиным за роскошную кудрявую шевелюру, и Костина мама. Утро выдалось холодным. Кожу скребли острые коготки позднеосеннего мороза. Костина девушка дрожала – Пушкин обнимал ее за плечи. Костина мама плакала. Когда из ворот выехал полный призывников автобус, и в окне мелькнуло бледное от страха лицо Кости, она, вытянув перед собой руки, сделала несколько нетвердых шагов вслед удаляющемуся автобусу, но тот мгновенно скрылся за поворотом.

– Не переживайте, теть Люд, – сказал Пушкин. – Это всего лишь армия. Не тюрьма ведь.

Потом я отправился в школу, и там было тяжко. Смертельно хотелось спать. На усталость накладывалось ощущение, будто я неделю купался в помоях, и теперь месяц нужно отмываться.

После уроков я как-то машинально прицепился к Диме с Бегуном – они шли домой, и нам было по пути. Они не возражали.