Дневник школьника уездного города N

Путем дипломатических переговоров я скостил себе штраф до одной рюмки.

Когда-то давно, когда нам было по тринадцать-четырнадцать, мы вместе с Костей и Лешей (с Лешей я дружил с детского сада) впервые пробовали спиртное, сигареты, траву и разное другое… Тогда, я помню, мы договаривались, что никогда не будем пить водку. Тогда казалось, стоит на нее согласиться и всё – тебя можно списывать со склада, вне очереди заносить в касту алкашей. Это негласное правило перекачивало со мной в новую компанию с Авдеем, Севой, Игорем и Тарасом, а вот Костя от него отрекся.

Костя сидел во главе стола. По правую руку – его четырнадцатилетняя девушка. Я долгое время сидел молча, слушал тупые, бессмысленные, состоящие из одних матов разговоры вокруг себя. Потом ко мне подсел Леня Безруких – пусть и не близко, но все же я с ним тоже когда-то общался – он слегка картавым, заплетающимся от выпитого, языком спросил:

– Говорят, ты избегаешь наших пацанов с района?

Что я мог ему ответить? Сказать честно: «Да, не хочу иметь к вам никакого отношения».

– Нет. Просто в последнее время как-то мало пересекаемся, – сказал я и понял, что надо напиться, иначе я не найду с ними общего языка.

Я пошел искать что-нибудь из алкогольного кроме водки, но это оказалось нелегко. Повсюду над столом торчали синие крышечки бутылок на узких, как девичья талия, горлышках.

Костя смеялся с остальными, как и все, метал стаканы на стол, не слишком активно опрокидывал рюмки и все жался к своей малолетней избраннице. Я сел рядом на освободившийся стул. Некоторое время мы молчали. Как в фильме невидимая камера будто выхватила нас из толпы, звуки за кадром исчезли, и крупным планом показывали наши угрюмые лица.

– Лешу не звал? – спросил я.

– Не смог дозвониться, – ответил он.

Мы выпили, поговорили ни о чем, подошел пьяный темнолицый цыган Вадим Пятницкий – с ним я знаком плохо – он схватил Костю за шею, повис на нем и, не переставая, повторял одно и то же:

– Костя! Костян в армию уходит. Костя! Костян в армейку идет.

На самом деле он говорил не так. Я слегка подшлифовал его речь, убрал перенасыщенность специфическими словами без смысловой нагрузки.