Чуть ниже поверхности

Такова жизнь! или Формула неведения 6 Притча о субъективном идеализме

Человеческое пространство или Отповедь бывшего философа

Человеческое пространство – мир очерченный кольцом дороги, видом из окна дома на окраине города или окна пивной где-нибудь в центре, меняющиеся цветные слайды: аккорды, что берет гитарист в подвальном клубе по вечерам, нарочитый макияж белокурых девочек, демонстрирующий их повышенный интерес к взрослым сильным мальчикам, и цинизм и грубость тех, как ответ на приглашение, модели поведения на выбор, как одежки на вешалках в магазине, маршрут прогулки когда не хочется никуда ехать на транспорте, темы разговоров на перекурах рядом с одинаковыми офисами, ценности – чтобы могли оценить коллеги, любовь к телевизору, которую можно обсудить и разделить, достойная мотивация, свежая мода – всё это то, до чего может долететь мысленный взор, пытающийся что-то охватить, соотнести с ним себя, очертить себя кругом как Хома Брут и осознать свое место в “мире”, или ничего не пытающийся, а лишь спонтанно глазеющий вовне.

Трофейный кусок этого мира, денатурированный в обрывки представлений, бессмысленные ежедневные ритуалы, прирученный и комфортный, который можно отрезать как колбасу в магазине и унести за пазухой домой – человеческое “обжитое пространство”.

Одинаковые известные лица в рябящем телевизоре и знакомые незнакомые на улицах, и потолок в прокуренном кабаке, и тот потолок, выше которого ты никогда не поднимешься, даже если будешь работать не покладая рук, и обычный, не вызывающий уже особых чувств, поток лжи из всех информационных щелей, граничащий с парадоксом, а иногда и демонстрирующий его – настоящее зазеркалье с недо-Алисой в твоей роли, а вокруг стеклянный невидимый колпак, внезапно и безжалостно прерывающий вдруг полет всех фантазий и надежд.

Одна свобода ограничивает другую, своеобразное противоборство свобод, только в разных весовых категориях. Куда ж тягаться с "порядком вещей" этого мира, да еще и таким старым.

Их свобода ограничивает нашу еще до того, как она наровит вырасти и окрепнуть – ее уносят без чувств с ринга! Раунд закончен. Звучит гонг.

Наш мир был нарисован за нас, и нарисован весьма скверно, потом перерисован много раз, потом все-таки стерт резинкой, но не до конца, мы химически смоделированы в нем, мы химически управляемы им, а эту химию назвали традицией: в ней наши импринты, мысли и чувства, и все наши поступки тоже.