Осенняя луна

В ужасном мире низших духов

Всяк обитатель как урод.

Покрыты лица густо пухом

И жаждой истощён их рот.

Завидев воду, быстро мчатся,

Но бдят другие – вот беда,

Иль хуже – на глазах несчастных

Как кровь становится вода.

Размером рот с ушко иголки,

На шее их – огромный зоб,

Найдётся что-то – нету толка,

Не пропихнуть им и кусок.

Еда у остальных сгорает

В желудке, обжигает рот;

Отходами себя питают,

Свою же поедают плоть.

Во тьме невежества блуждают,

Оно накрыло их как мгла.

Животные не отличают,

Хоть рады бы, добро от зла.

Легко собратьев убивают

Труд непосильный – их удел.

Их люди, боги побивают,

Есть ли страданиям предел?

Нутро сжигает злая зависть

К заслугам, счастию богов.

Надежд себя лишают сами

На отдых, счастье и покой.

Там недоверие, обманы

И утомленье от борьбы,

Нет даже маленького шанса

Улучшить ход своей судьбы.

Всего одно упоминанье

Об ужасающих мирах —

И можно потерять сознанье,

А сердце наполняет страх.

Паденье в мир голодных духов,

Животных, асуров и ад

Есть порицаемых поступков

И злых деяний результат.

Несчастный, я стою у края,

Со страхом в бездны те гляжу,

Не дай, Майтрея, умоляю,

Узнать на деле эту жуть.

И мир людской ничуть не лучше:

Богач боится потерять,

А бедный – день и ночь измучен

Себе питанье добывать.

Стремясь к комфорту, жизни сладкой,

Все силы цели отдаёшь,

Но беспокойства и надсада

Не окупаются ни в грош.

А небожители вальяжны,

Красивы телом и лицом,

Там каждый сказочно украшен,

Там чудных множество дворцов.

Любые виды удовольствий,

Сады для отдыха и игр,

И могут долго и привольно

Жить-не тужить – такой уж мир.

Но смерть нежданная приходит,

И, словно чувствуя конец,

Бог на богинь прекрасных смотрит,

На похитительниц сердец,

На рощи и на пищу рая,

На вечно молодых друзей,

Но всё теряет очертанья,

Не отличить от миражей.

И муки сердце обжигают,

Печаль, страданья в тот момент

С лихвой блаженство затмевают,

Что богом будучи имел.

Плоды благодеяний прошлых

Потрачены без толку, зря,

Пустив заслуги все на роскошь,

Бог возвращается к низам.

В мирах, где есть и нету формы,

К страстям любовь устранена.

Увечье, злость им не знакомы,

Нет сожаления и сна.

Печали там они не знают,

И долго в счастии живут.