Канатоходец, или После постмодерна

Рифма

Мне кажется, должна быть рифма личной,

хотя бы даже старой и затёртой,

но именно в твоём стихе не лишней, ?

иначе стоит обойтись без рифмы.

Ну да, без рифмы, а порой – без метра:

его нарушив, я учусь дыханью

свободному у – что там в рифму? – ветра

или – без всякой рифмы – просто жизни.

У жизни, у её многоголосья,

у детворы, ликующей на горке,

учусь скрипеть, как санные полозья,

или галдеть, как воробьи и галки.

Но, принимая рифму на поруки,

я не готов предать её забвенью:

стихи без рифм и ритма не упруги

и рыхловаты – могут развалиться,

как снежные размокшие кулёмы.

А я лопаткой рифмы их трамбую

и воздвигаю прочные хоромы, ?

но рифму выбираю не любую.

Нужна мне рифма личная, родная,

такая, чтоб фонариком горела

в конце строки, кричащая: «Одна я!

Возьми, я для тебя не устарела!»

Алхимик

Погода, как всегда под Новый год, ни к чёрту:

дождь переходит в снег, а слякоть ? в скользоту.

Но я не подвожу, добавив смог в реторту,

алхимии своей финальную черту.

В пульсирующей мгле не позабыл про цель я

и что эксперимент ещё не завершён.

Я на двоих делю густеющее зелье ?

замешанный с утра магический крюшон.

Он в меру охлаждён, но обжигает душу,

и в меру ядовит, но нежен аромат.

Я ложкой в нём ловлю то ананас, то грушу,

чтоб, выпив, закусить сей несмертельный яд.

Прошу тебя, допей бокал свой, не робея,

без тоста – просто так, ведь мы давно свои, ?

чтоб ты смогла сильней, а я ? чуть-чуть слабее, ?

и, значит, наконец сравнялись мы в любви.

Отравлены ? слегка, но, вырвавшись из плена,

мы выправить смогли наш перенедолёт…

Мы живы, мы нашли друг друга во вселенной,

где мокрый снег пуржит, и дразнит гололёд.

Имена

Кто ты – Клио или Таис?

Кто я – Сет или Абросим?

Молча пальцами касаясь,

даже имени не спросим.

Жизнь прошла, иссякла квота, ?

как понять теперь, не зря ли?

В напряженье поворота

мы друг друга потеряли.

Но воскресла нить живая

в древних зарослях растений.

Там, про время забывая,

мы с тобой скользим, как тени.

Облака меняют лики,

и ветшают пирамиды.

Отражаемые блики

от меня как дар прими ты.

Будто свет во тьме колодца,

не смиряясь с расставаньем,

пусть навеки остаётся

нежность радужным сияньем.

В тот же час на том же месте

пусть возникнет жизнь иная,

где мы снова будем вместе,

имена припоминая.