В стороны света

Руки и ноги твои – долгие реки восточные.

Смешинки в очах – бесчисленная рать басурманская.

Дай потрогать живот твой – округлый майдан

града Киева.

Чрево ж твоё – ночь, разорванная

жёлтыми созвездиями.

Груди твои – облака, налитые грозовою влагой.

Ярославна, возлюбленная отчизна моя.

Reminiscentia

Идут пьяные лабухи,

друг за другом скользя,

не послать их всех на ухи?

да, наверно, нельзя.

Дым отечества горек,

ухожу в темноту,

я любил страну строек,

да, наверно, не ту.

Отпусти меня, боже,

я раскаянный весь;

жить и веровать можно,

да, наверно, не здесь.

Мимо глаз, мимо снега,

до свиданья, друзья!

Повернуть бы телегу,

да, наверно, нельзя…

Единорог

Мой друг, болгарин из Софии, Красимир

Георгиев (да не судите строго

его фантазию) встречал единорога,

я переводом это подтвердил.

А дело было, как понять я мог,

так: он с вечеринки возвращался, место

глухое было, в лужице у ног

увидел две звезды и полумесяц,

и тот представился: "Единорог".

Хоть страшен зверь был, без испуга

поэт признал в нём не диковину, но друга.

Когда я пьян и женщина у ног,

я часто плачу, вспоминая этот

весёлый случай; рад, что Рог

нашел, в конце концов, Поэта,

а мог бы и не мог.

Но Красимир дал выход положенью

и написал о том стихотворенье.

А что утешит одинокого поэта?

Вино и женщина, курительный табак?

Всё это так

и всё же всё не это…

Перевожу Красимира Георгиева

Совесть чернил в чернильнице.

Чем писать? Карандаш.

Тушь для зрачков. Свинец.

Стих Красимира.

Откровение Василия Розанова

Моя душа – венок, по сути,

из грязи, нежности и грусти.

Осень Пушкина

Плывёт. Куда ж нам плыть? Столетья раздвигая,

торопится мой многокрылый ямб;

то в шесть пудов волна, то гладь морская,

и в грубой робе за штурвалом я.

С больших деревьев листья облетают,

тепло теряет голая скамья.

Есть в поздней осени заведомый изъян,

как первая в начальном мире тайна.

***

В гостях у старой ведьмы. За вином

за словом слово красится беседа.

Зайдёт на огонёк Елизавета,

ея сестра. В три голоса поём.

Завечереет. Свечи разожжём.

Ночной тусон под видеокассету.

Размазан гением на полный том

сюжет в строку. Из Ветхого завета.

***

Мама!

Твой сын до сих пор на улице.

Часы на башне пробили двенадцать.