Пёстрая книга лета

«Сережа, дорогой, ты дома? Как насчет принять гостей? Когда? Да вот прямо сейчас, с минуты на минуту!..». «Приходите! – удивленно, но при этом вполне жизнерадостно откликается Сергей, недаром прозванный самым заботливым на факультете. – Я, правда, на чемоданах: последний день в Москве! Завтра уезжаю. Буду теперь работать в Финляндии». Так мы попутно и почти случайно узнаем о том, что один из наших близких студенческих друзей надолго, может быть, навсегда от нас уезжает… Ничего себе!.. И ведь не предупредил, не обмолвился ни словом! Если бы не этот внезапный ливень, мы бы и не узнали о том, что он уже одной ногой в Европе.

Вечером того дня мы сушились в приятно душном студенческом общежитии, пили чай с лимоном из плохо вымытых кружек, грелись в общественном душе и до ночи болтали обо всем на свете. И, конечно, торжественно обещали друг друга не забывать и почаще выходить на связь, которая, впрочем, наладилась лишь спустя три года после Сережиного отъезда из Москвы.

С тех самых пор летняя гроза ассоциируется у меня с той давней «романтической» прогулкой, студенческой дружбой, законами физики, которые иногда нарушаются, и со странами северной Европы.

За месяц до лета

Четыре часа до полночи. И месяц один – до лета.

Страницы и мысли скомканы. Ни отклика, ни ответа.

Как паузы – многоточия: сомнения в каждой строчке…

Словами по одиночеству бьют меткие одиночки.

И дразнит, как обещание, хмельное начало мая,

Чернила сгущают сумерки, всю улицу обнимая.

И шторы с узором шелковым, как веки, неплотно сомкнуты,

И в полуразбитом зеркале видна половина комнаты.

Душа, будто дом без жителя, до времени заколочена.

Так сложно открыться новому, когда все давно упрочено!..

Сквозь насыпи слова ложного расслышать слова Всевышнего,

И ветром пройти по комнате. И вымести горы лишнего.

Возвращение к себе

Велегож на Оке – возвращение в детство,

Запах скошенных трав на полях и дорогах.

С живописным «Поленово» в тесном соседстве,

С поэтичной Тарусой в лесных диалогах.

Здесь звучит тишина каждый час по-иному,

Даже сердце стучит чуть спокойней, ровнее.

Заживляются солнцем души переломы,

И в тумане речном все невзгоды бледнеют.

Всякий раз, приезжая сюда между делом,

Выбираясь из города – тесной берлоги,

Убеждаюсь, что нет у свободы предела,

Уходя вечерами на берег пологий…

Как наркотик, заманит ритм жизни активный,

Мне Москва с каждым годом родней и дороже.