Автор пожелал остаться. Неоконченное продолжение

Они разгоняли тяжёлые грозные тучи,

И думали с людом простым в унисон об одном,

Хоть многим кириллица

кажется странным письмом,

А русский язык – непонятным набором созвучий.

А после, когда отпевали войны соловьи,

Оставив зарубкой звучание русского слога,

Вела их прямая к родимому дому дорога,

Где можно без жестов друг другу сказать о любви.

И в городе шумном

и в тихой крестьянской глуши

Улыбку блаженства с лица отереть не просите:

Я счастлив уж тем, что великого слова носитель, -

Живой бесконечной светящейся русской души.

«Ах, кассеты мои, кассеты…»

Ах, кассеты мои, кассеты,

Четырёхугольные сёстры,

Сколько было на вас напето,

Чисто, искренно и серьёзно,

Сколько вами чудесных песен

Было выучено навечно…

Да минуют вас тлен и плесень,

В этом времени быстротечном!

Дорогие подружки с лентой

В цвет молочного шоколада!

В мёрзлый век цифровых агентов

Придыханья шумов не надо.

Но в звучаньи, вокруг разлитом —

В цифре дёготной мёда ложка:

Всё манит меня, как магнитом,

Намагниченная дорожка.

Исповедь непоэта

Похоже, я плохой поэт определённо:

Я не страдаю от любви неразделённой,

Я не меняю жён на тех, что помоложе,

И не кладу подруг в супружеское ложе.

Я не предрасположен к пагубным привычкам,

Я не предрасположен смысл отдать кавычкам

И не веду себя как именитый автор,

Слагая о запретном хитрый строй метафор.

Я не принадлежу

к различным секс-меньшинствам,

И не согласен с тем, что Сталин был фашистом,

Я не сторонник, но и не противник власти,

В моей крови всего лишь гран еврейской масти.

Я не стремлюсь любить Россию на чужбине,

Мне не поставлена дилемма «или/или»,

Я не ношу платков и губы не помажу,

И в телевизоре мой профиль не покажут.

Пусть о мирском поэту думать не пристало,

В мирских заботах я, лишь только солнце встало:

Хоть без работы не сижу, но очень даже

Люблю удачно сэкономить в распродажи.

Вот так оглянешься и понимаешь точно:

Никак не вырасти стихам на этой почве!

И что бы там из-под пера уже не вышло,

Известно всякому: поэт я никудышный.

А я в поэты вовсе не стремлюсь, пожалуй.

Ты в белый стих мой прозаический пожалуй,

Почувствуй ритм,

почувствуй рифму и размерность,

И поэтическим святым канонам верность.