Всё укроется снегом белым…

– У всех жёны, мужья, а тут холостяцкая квартира. Была холостяцкая! Накупили тарелки, рюмки… Ты не возражаешь?

– С чего бы я возражала, раз они уже и тарелки купили, потратились. Только мне надо всё там приготовить.

– Приготовят наши девчонки, ты приглашена в гости.

Я приехала в Сокольники одна, Витя был уже там. Комната выглядела вполне прилично, стол раздвинут, тарелки с голубой каёмкой, рюмки, закуски, бутылки… Слишком уж много бутылок на такую небольшую компанию.

Две женщины крутились у стола, на меня посмотрели без особого интереса.

Они здесь были хозяйками, а то, что у их легкомысленного начальства опять новая женщина – не она первая, не она последняя.

– Чем помочь? – предложила я с порога.

– Да отдыхайте, мы кончили почти. Хлеб нарежут ребята, они у нас привычные, и бутылки откроют. Вы знакомы с соседями? У нас мало стульев.

– Я сейчас Витю попрошу.

– Не надо, мы его сами попросим.

И за столом я была гостьей, только смотрела, как Витя опрокидывает рюмку за рюмкой. Рядом со мной сидел Миша, его лучший друг, ухаживал и расспрашивал – в лоб.

– Чем вы занимаетесь?

– Я литератор.

– На что жили до Вити?

– Я член Союза писателей, бюро пропаганды даёт выступления. Книга стихов вышла в Ростове в прошлом году, а в этом – выходит в Москве.

– Книга? В Москве? – Тон его изменился мгновенно.

На этом допрос окончился, и начались танцы. Я танцевала с Мишей, Витя слонялся по комнате или сидел у стены, смотрел на меня и улыбался. Он явно выпил лишнего.

Убирали мы с женщинами.

Витя ходил вокруг и давал нелепые советы. Его сослуживицы только посмеивались, очевидно, они не раз видели его таким.

Для меня это была новость, плохая новость. Я его в таком состоянии видела впервые.

Мы уходили последними. Почему-то мне не пришло в голову оставить его спать на диване в родном жилище и уехать самой. Я с трудом подняла его, надела пиджак, новое пальто, замотала шарф, стала на цыпочки и водрузила шапку. Он только бессмысленно улыбался и покачивался с носков на пятки в своих прекрасных новеньких туфлях.

В коридоре пожилая полная женщина посмотрела на меня с жалостью.

До метро мы шли пешком, я почти тащила его.

– Светинька, почему ты сердишься? Всё ведь так… хорошо! Сегодня праздник, двадцать… какое? Двадцать третье. Когда будет Восьмое марта, ты тоже сможешь пить, сколько захочешь. Ты сегодня мало пила. Водку не пьёшь, коньяк тоже. Вино тебе не понравилось? Не умеют девки выбирать вино. Ты такая красивая, ты самая.