Один год жизни

Как Кэрол вообще могла принять тебя на работу?

– Меня принял Роланд.

– Наверное не вынес твоей тяжелой энергетики обиженной и нуждающейся. Ты ведь наверняка нуждаешься в деньгах, раз уж взялась работать нянькой.

– Раз уж я всё еще терплю тебя…

– Наверняка копишь на какую-нибудь подержанную тачку, чтобы потом хвастаться перед друзьями ржавой клячей. Или на супердорогие мега-лабутены, чтобы сверху вниз смотреть на подруг-неудачниц, таких же как и ты.

– У меня хоть какие-то друзья есть, в отличие от его величества Мартина.

– У его величества Мартина, как ты выразилась, есть больше, чем какое-то жалкое внимание друзей.

– Да? И что же это?

– Брат.

– Ты хотел сказать – кошелек брата.

– Я хотел сказать то, что сказал. Никто, кроме тебя не виноват, что ты не умеешь слушать. Хотя, может это передалось по наследству и ты тут и вправду ни при чем.

– Закрой рот, – тяжело вздохнув, попросила я.

– Твоя работа слушать то, что я тебе говорю, так что лучше не хлопай своими покрасневшими от негодования ушами.

И, кстати, у меня есть друзья, но они все остались в Лондоне…

Мы направлялись к деревянным качелям на двоих, но я так рассердилась на Мартина из-за сказанных им слов, что не заметила лежащего на газоне шланга, слившегося по цвету с травой, отчего неудачно споткнулась. Если бы я упала удачно – это была бы не я. Моё правое бедро растянулось на большом, полукруглом камне, лежащем рядом с горсткой других камней, предназначенных для создания новой клумбы.

Я упала так резко и с такой скоростью, что камень буквально прощупал мою кость. Давно я не испытывала столь сильной физической боли. Сморщившись, я попыталась резко встать, но поняла, что боль в бедре слишком острая. Только злость на смеющегося Мартина не позволяла мне расплакаться.

– Неуклюжая утка! – заливался смехом мальчишка. – Аха-хах! Ты бы видела своё лицо! Белая, как мел! – разрывался от счастья паршивец. – Жаль, у меня нет с собой фотоаппарата. Такой бесценный материал! Тупи-и-ица-а! – мальчик присел на корточки, от невозможности твердо стоять на ногах из-за смеха, а я пыталась понять, почему боль не утихает, неужели я могла повредить кость с такой высоты падения?

Встав на ноги, я с облегчением поняла, что нога у меня в целости, но далеко не в сохранности, как и мой мобильный телефон, экран которого безжалостно треснул.

Сильно хромая, я отправилась в сторону дома, сопровождаемая безудержным смехом мальчишки.