Жизнь и смерть христианина

Нет-нет, они не приходят такими в этот мир, ведь мы приходим сюда с самыми добрыми чистыми намерениями и мыслями. Мы совершенны по природе своей, но не осознаём этого. Здесь мы становимся другими, здесь мы что-то кому-нибудь хотим доказать, чтобы выглядеть на фоне другого лучше.

Я отошёл от проповедей, я хотел сосредоточиться на себе, только на себе одном и понять, кто я такой, и для чего все эти мысли так волнуют меня.

Здесь в этом мире нет терпимости к тем, кто мыслит иначе, кто отличается от толпы.

Мария, та женщина, которая называла себя Магдалиною и раньше являлась легкодоступной, чтобы за звонкие монеты ублажать мужчин; она хотела пойти со мной, и я не мог воспрепятствовать ей в этом.

Она хотела быть со мной, как и я с нею, несмотря на все трудности, перипетии и превратности, которые встанут на нашем пути.

Несмотря ни на что, мы были счастливы друг с другом, хоть у меня и не было дома, и я путешествовал из одного города в другой, пользуясь перекладными и гостеприимством тех, кто испытывал ко мне симпатию, а таких находилось немало.

Эти люди являлись грамотными, среди них были и те, кто обладали грамотой, но все они ничего не понимали из того, что я говорил им.

Они просто были расположены к нам, вот почему мне приходилось использовать притчи – таким образом я мог донести до них те знания, те свои Откровения, что снизошли до меня в один из дней, когда я молился в Гефсиманском Саду и ел плоды смоковниц.

Однажды, когда я набрёл на очень красивый сад какого-то богатого землевладельца и был обессилен из-за жары, чтобы держать путь дальше, какая-то женщина напоила меня водой.

Она была очень добра ко мне, и я, испытывая благодарность, искреннюю благодарность к этой доброй женщине, являвшуюся, по-видимому, служанкой в том богатом доме, я сказал ей:

– Ничего не бойся. Никогда ничего не бойся, о, славная женщина.

Женщина оставила ведро возле колодца и, присев рядом со мной на лавку под двумя раскидистыми смоковницами, произнесла:

– Я и в самом деле привыкла испытывать страх, господин.

Так впервые об этом возникла притча, хотя всё, в общем-то выглядело довольно тривиально, и не было чудес.

….После того, как раны мои затянулись, я покинул Иерусалим вместе с Мариею….»

………………

Постоялый двор оказался до отказа переполненным, потому что кроме нас здесь пребывали ещё одни эмигранты из России, несколько англичан и один француз.