Освобождаясь от оков

Все, с кем я общалась ранее, давали мне понять, что нужно делать то, что может нравиться другим. Если ты поступаешь наоборот, значит, ты невоспитанный человек, не скромный и вульгарный. Есть следует мало, ходить тихо, читать только то, что считают хорошим и талантливым другие, даже если тебе этого не хочется. Да, так воспитывали меня в интернате.

– Ты будешь наслаждаться вместе со мной, – повторила Александра.

– Но я толстая и некрасивая, и чем больше я буду есть, тем ещё некрасивее стану выглядеть.

– Кто тебе это сказал?

– Люди.

– Брось. Скоро ты станешь стройной и ещё больше начнёшь любить себя.

– Откуда ты знаешь?

Она доверительно потрепала меня по плечу, словно давно знала меня, и я отнеслась к этому так же.

– Положись на меня.

…Тётя Клава хмурится и своим громким голосом объявляет:

– Не положено. Сколько тут таких нахлебников! Я что всех кормить обязана!

– Но ведь это – только то, что осталось, всё равно это спишется. Мы же не требуем у Вас обед, а завтрак, – активно объясняет Александра.

Тётя Клава внимательно разглядывает её, ставит на поднос тарелки с объедками, чтобы затем унести их в моечную.

– А ты что, новенькая?

– Саша. Я только сегодня поступила.

– И уже права свои качать вздумала.

Александра как-то задумчиво говорит даже больше не с ней, а с собой, впервые выражение её голубых ангельских глаз меняется, и я замечаю в них настоящую грусть.

– Вы тоже хотите, чтобы в этом мире было чуточку больше добра, только делаете вид, что Вам всё равно.

Здесь в скучном сером здании у этих отдыхающих нет никакой радости, они хотят оттаять, отогреться, но встречают холод и равнодушие. Всё что им нужно, это немного тепла, каким только может поделиться с ними обычный человек.

Равнодушие? Где я это могла слышать? Ах, да, мой сон. Мой забытый сон перед самой смертью Витьки. Мы все являемся жертвами равнодушия друг друга, и в этом виноваты лишь мы сами. Почему её мысли совпадают с моими? Могут ли вообще чьи-то мысли совпадать настолько сильно с моими?

Я очнулась, когда уже передо мной стояла полная порция макарон в соусе и большая котлета, точно такую же я увидела рядом с Александрой.

Она смачно облизала вилку, совсем как шестнадцатилетняя девчонка и приступила к трапезе. Она так аппетитно поглощала поджаристую котлету, что у меня тоже появилось желание отправить свою в рот.

– Что ты ей сказала? – я была очень удивлена, насколько мне было известно, тётя Клава – человек непробиваемый, словно броня.