Просветлённый

Ему было невдомёк, как любому мальчишке, ещё не вполне развившемуся, что мужчину может так долго держать рядом с женщиной. Его интерес к окружающему его миру перевешивал всё остальное.

– Дионис, я жду тебя! – крикнул он снизу и помахал мне рукой.

– Вот видишь, тебя зовут. – грустно сказала Дорифора и потупила взор, – скоро ты будешь в чужих землях, и я принесу Афине Парфенос жертву, чтобы сила всегда была на твоей стороне.

– Благодарю тебя, я часто думаю о матери и хочу вернуть её.

– Я верю, что так и будет, мой бог.

Она вновь прильнула ко мне, и я даже чувствовал, слышал как билось в её груди сердце – билось во имя меня, а я ничего не испытывал к ней. Я чувствовал себя ничтожеством, и, тем не менее, всё время думал о Сахиб. О, не дай боги, если коварный Антэрос будет сопутствовать моей душе.

В ту ночь, проведённую с гетерой Дорифорой, я был страстен, как никогда, но это был лишь ответ плоти; моя душа оставалась равнодушной, она стремилась к персиянке Сахиб, такой холодной и гордой.

Спустившись по ступенькам, я издалека посмотрел на стройную фигурку гетеры, ответил на её порыв, помахав рукой. Мне было грустно… очень грустно.

….Галактион почти сразу же освоился в доме – поначалу он следил за хозяйством до тех пор, пока я не призывал его к себе для серьёзного разговора.

– Послушай, друг, я выкупил тебя у твоего хозяина вовсе не для того, чтобы ты был моим рабом.

Казалось, мальчишка был очень удивлён.

– Нет? А я думал…

– Многие люди думают, потому что у них есть мысли…, – сказал я.

С тех пор Галактион жил в доме на правах моего друга, хотя он не сразу освоился и привык к своему новому положению.

– У меня нет дома, господин, – как-то раз произнёс Галактион, – поэтому мне некуда идти, разве что стать батраком какого-нибудь богача из Афин.

– Но есть и другой путь.

– Другой? Какой же?

– Мы отправимся с тобой в странствия в чужие земли.

– Ты хочешь найти свою мать?

– Да, это всё, что я сейчас больше всего хочу и о чём думаю целыми днями.

– А вот у меня нет матери, поэтому мне некого ждать, не на что надеяться, господин.

– Не называй меня «господином», ведь ты не раб мне.

– А как же твои родители отнесутся к моему необычному положению? – спросил Галактион.