Мои сибирские дедушки

– Пусть русский отнесёт! – приказал старик.

Девушка покорно подошла к Яри.

– Присядь!

Мирья послушно присела рядом с ним на скамейку.

– Тяжело тебе приходится, внучка, – издалека начал старик. – И я тебе не помощник.

– Не беспокойся, дедушка. Николай мне очень помогает.

Яри бросил сердитый взгляд на Мирью.

– Ты не очень рассчитывай на него. Не забывай, что он наш враг. Ему здесь ничего не угрожает, а твой муж в любую минуту может погибнуть на войне!

– Николай нам не враг, – робко возразила Мирья.

 – Ты забыл, как он тебя спас? И если бы не он, ты так и остался лежать под тем бревном.

– Ничего я не забыл! – раздражённо ответил старик. – Меня другое беспокоит: сено пора косить. Если пойдет дождь, то вся трава ляжет. А какой с меня работник?

– Ты не беспокойся, Николай и поможет. Он хороший работник, старательный.

Яри, не выдержав, сердито стукнул кулаком по скамейке.

– Perkelle![3 - Perkelle (фин. – Черт побери!)] Снова этот русский! Ты слишком часто его хвалишь, не стоит он того!

– Почему? Вот скажи мне, дедушка, за что я должна его ненавидеть? Он такой же человек, как и мы.

И на войну пошёл только потому, что иного выхода у него не было. В противном случае его бы сослали в лагерь, а то бы и расстреляли.

– Это было бы лучше для всех. Не было бы так много русских, то и на нас не напали бы, и муж твой был бы не на войне, а дома!

– Дедушка, не сердись. Мы все люди подневольные.

Яри замолчал и сердито засопел.

– Завтра пойдёте на дальнее поле, – хмуро сказал он.

 – Нужно скосить траву до дождя.

Мирья посмотрела на безоблачное небо.

– Небо чистое, вряд ли дождь будет.

– Будет, у меня кости ломит. Завтра с рассветом берёшь с собой Николая, и чтобы до вечера скосили и сгребли всё сено. Как бы я ни хотел вас отпускать двоих, но, видать, другого выхода нет. Поняла?

– Всё будет хорошо, дедушка, – попыталась успокоить Яри Мирья. – И не переживай: Николай не опасен.

– Молодая ты и наивная, – сказал Яри. – Он мужчина, а ты – женщина!

– Ну и что с того? У меня есть муж, которого я с нетерпением жду.

Говорят, что война вот-вот закончится, и скоро все наши мужчины вернутся домой.

– Не все вернутся, – философски заметил Яри.

– Мой Микко обязательно вернётся!

За разговором они не заметили, как к усадьбе подъехал человек. На багажнике его велосипеда был прикреплён кожаный кофр, а к нему ремнями пристёгнута тренога. Это был известный в округе фотограф Пекка Ялава.