Конечный итог

Сейчас бы, наверное, это можно было назвать полиаморией, с той лишь разницей, что это Юра знал про все остальные мои варианты для налаживания жизни, а вот они про него – нет.

Поэтому я называла это «странным периодом моей жизни».

Официальной версией для окружающих было, что мы – просто друзья, и что ввязываться во что-то более глобальное было бы глупо и неосторожно, и что я же не дурочка вообще, а мне просто очень нравится с ним болтать, и он интересный, и что мне как раз не хватало харизматичного академика в моей будущей повести.

В неофициальную версию был мало кто посвящен, но все они сходились во мнении – это и правда очень глупо, а с фразы «Мы не встречаемся, а просто отлично проводим время» обычно в итоге и начинаются Серьёзные Отношения. И все, все говорили: «Смотри только не влюбись!». Как будто после этого вокруг меня бы мог появиться какой-то защитный магический экран, непробиваемый для романтического флёра, пирожных и сладкоголосых песен.

В те недели мы бесконечно повторяли друг другу – хорошо, что всё это ничего не значит, что мы просто тусим вместе, пока есть возможность; а вот начни бы мы вдруг что-то большее, как точно бы всё вдруг испортилось, и начались бы предъявы и мы бы возненавидели друг друга.

– Мы бы точно друг друга потом возненавидели, – говорил Юра.

И я отвечала:

– Хорошо, что мы друг друга так и не возненавидим.

Это были идеальные не-отношения. Лучшие из возможных.

В тот вечер я осталась у него – теперь уже запланированно, с пижамой, щёткой и раствором для линз.

В борьбе за нормальный режим дня Юра беспощадно проигрывал, и, когда я уснула, он сел за перевод статьи.

Среди ночи я проснулась с колотящимся сердцем и резко села, заскрипев выпирающими пружинами, плохо различая Юрин силуэт на фоне мерцающего монитора.

– Мне приснился страшный сон, – тихо сказала я.

Он тут же встал со своего кресла и лёг рядом со мной.

– Что тебе приснилось? – спросил он и обнял меня.

– Не помню…

– Ну и неважно. Спи. Я здесь.

И он обнял меня крепче.

И когда я уже почти уснула, я вдруг подумала…

Но я уснула.

***

Запись от 14.08.2016

Вчера я съела творожный сыр и начала немножко умирать. Так что пол вечера историк поил меня лекарствами, носил мне водичку и пел песни (включая пронзительную дурацкую песню «Арии», которую пел 10 лет назад в институте).