Богиня

Я спрыгнул вниз, однако это был вовсе не обрыв, потому что, оказавшись на дне, я понял, что ещё жив. Я осторожно поднялся и укрылся в скалах. Но издали я мог видеть то, что происходило там. Двое из них схватили Ахмета, связав ему руки, они начали обыскивать его. Когда они нашли золото, они куда-то повели его. Затем я увидел, как что-то горит, и понял, что эти псы подожгли Ахмета. Пламя было очень большим, но я ничего не мог поделать, потому что их было слишком много, и у меня была вторая часть золота. Они присвоили бы его и убили бы меня.

Я видела, как стакан выпал из рук матери.

Она упала, потеряв сознание.

– Сулейма, Секхет! Скорее, маме плохо! – воскликнула я.

Лейла была в полной растерянности, не зная, что делать. Послышался шорох в прихожей. Сулейма и я подхватили маму под руки и повели её в комнату. Мы положили её на кровать.

– Сулейма, принеси воды и смочи тряпку. Я приложу её к голове мамы, – сказала я, вовсе не замечая того, что действую, как заведённая.

– Слушаюсь.

Служанка покорно удалилась.

Я же выглянула за дверь маминой комнаты и крикнула вниз:

– Лейла, Секхет, принесите инжира из сада и накормите дядюшку Махмуда. Он очень устал с дороги.

Лейла вышла в сад с большим блюдом, чтобы набрать свежих плодов инжира.

Вообще-то, я сама очень люблю инжир, он сладкий и буквально тает во рту, и при этом ты испытываешь ни с чем не сравнимое удовольствие. Но сейчас было не до этого. Сейчас нужно было действовать, как можно решительнее.

Сулейма, наконец, принесла воду, я приложила тряпочку к холодному лбу мамы.

Она застонала и сделала какое-то неясное движение в мою сторону, порываясь подняться. Я обратила внимание на синие круги у неё под глазами, словно она постарела сразу на несколько лет, услышав известие о гибели отца. Я же в это время, как будто, пребывала в каком-то ступоре и действовала так, словно, была не человеком, а механизмом.

– Марджина, девочка моя, – едва слышно произнесла мама, шевеля сухими губами.

– Успокойся, я здесь, – прошептала я, сдерживая слёзы.

Она открыла глаза, и я заметила в тот момент, сколько боли и отчаяния было в этих чёрных, как арабская ночь, глазах.

– Сегодня придёт Ибрагим-абы, чтобы посмотреть на тебя.

Я не знала, что ответить. Эта новость повергла меня в ужас. Ибрагим-абы!

О, как не вовремя!

– Но я не закончила вышивать своё свадебное покрывало, мама. Осталось совсем немного.

Мама попыталась изобразить слабое подобие улыбки.