Богиня

Тогда она просто таким образом хотела привлечь к себе внимание, но по своей душевной простоте я верила ей.

Верила, потому что мне хотелось верить, ведь у меня было столько желаний, а джинны почему-то не возникали передо мной, чтобы исполнить их.

– И ты загадала желание? – спросила я.

Карина кивнула и почему-то смутилась.

– И каково же было твоё желание? – не унималась я.

– А ты никому не расскажешь?

– Нет.

Карина огляделась по сторонам, чтобы никто не мог слышать нас, затем она прошептала мне на ухо:

– Чтобы Салим посмотрел на меня, когда я буду проходить мимо.

Я знала, что Салим был сыном одного из приближённых к халифу – визиря Ибрагима Каади. Мне он не нравился из-за своего высокомерия.

Часто я видела его сквозь прорези в парандже на празднествах на дворцовой площади или в то время, когда он вместе со слугами проезжал на конях по улицам Бухары или во время шествий.

В таких случаях полагалось низко кланяться, таким образом выражая своё почтение халифу и приближённым халифа.

Джиннов я представляла себе в большой чалме и бухарском халате из красивой разноцветной парчи, перепоясанных широкими поясами.

В тот день мы с Лейлой и Сулеймой переходили от одного прилавка к другому, выбирая сладости и украшения, а джинны так и не возникали перед нами.

Было очень жарко, а под паранджой этот жар казался почти невыносимым, и я пожалела о том, что я – не маленький ребёнок, потому что девочки до десяти лет паранджу не носят.

Перед моими глазами всё пестрело и рябило, как в калейдоскопе.

Я не люблю носить паранджу, потому что считаю, что это унижает женщину, делает её заложницей собственного страха быть непринятой в обществе.

Лейла выбрала себе бусы, я же обратила внимание на браслеты тонкой работы. Они были сделаны из чистого золота с нежными рисунками. Затем я подошла к лавке, где торговали инжиром и купила несколько свежих плодов.

Корзинка Суленймы с каждым разом всё тяжелела, ведь мы складывали в неё свои покупки и приобретения.

Разумеется, скоро в ней появилась халва и шербет с орехами, свежая айва и груши.

Лейла подошла к лавке с шалями.

– Выбирайте. Это – очень красивые шали. Они привезены в Бухару из самого Багдада, – сказал торговец, нахваливая свой товар.

– Багдад – это ведь так далеко, – произнесла я.

Торговец – мужчина средних лет закивал мне:

– Да. Это далеко. Но нигде вы не найдёте такой красоты.

И он развернул перед нами несколько шалей. Я выбрала голубую, а Лейла – розовую.