Капелька. История любви

 – Я знаю, что вы ищете способ вернуть, – она поправилась, – дать Нате то, чего ее лишила судьба. Видит Бог, как я хотела, как я мечтала об этом. Все это время я думала только о том, как моя девочка увидит, услышит и произнесет первые звуки впервые в своей жизни…

Я сходила с ума, только представляя это. Боже! – она встала. – По ночам мне снилось, я просыпалась оттого, что моя дочь звала меня. Мама, мама, мама…, – она закрыла уши ладонями, она и сейчас слышала этот зов. – Но проходило время и ничего не случалось.

Она тяжело вздохнула, взяла стакан с водой, залпом опорожнила его.

– Я не смогла отдать ее в интернат. Я не хотела, чтобы моя маленькая девочка, мое крохотное чудо, чувствовала себя ущербной. Ведь она же не может понимать, чего она лишена, если не видит, не знает, не чувствует этого. Значит, она считает, что все такие, как она, рассуждала я.

И тогда я поклялась, поклялась самой себе, что не будет на свете ребенка счастливее моей девочки.

Изольда не дышала. Она никогда не слышала ничего подобного.

– Я начала с того, что нам говорит без слов. Я хотела, чтобы она выросла знающей мир, но не так, как знаем его мы, а как мир знает нас. Добрыми или злыми, умными или глупыми, веселыми или грустными…

Мы слушали ветер, как музыку, а потом весь день делали ветер. Играли в злой и добрый ветер.

– Как играли? – не выдержала Изольда. – Вера, как вы делали ветер?

На порозевшем лице Веры играла улыбка.

– Дули губами на свои ладошки. Сначала она просто открывала ротик, и у нее ничего не получалось. Вернее, сначала я открывала свой, а ее ручки смотрели.

Она оказалась очень понятливым ребенком. Потом играли в солнце. Вернее, как солнце умеет любить. Горячо-горячо, что любое сердечко растопит.

Изольда замирала от восторга.

– Вера, – взмолилась она, – как может любить солнце? Я не могу понять, как можно это сделать? Изобразить.

– Сначала я разводила ее ручонки, чтобы показать, какое оно большое. Ее ротик при этом широко раскрывался. Я даже слышала ее возглас. Она ведь видела только мою голову, да свою прелестную головку, а тут целое солнце. Да еще я ее водила по комнате. Туда-сюда. Она качалась смешно, когда показывала, что сегодня оно еще больше, чем было вчера.