Рассказы

– Обязательно приду, – кивнула Еввула и ещё сильнее прижала к себе кудрявую головку сына, поцеловала его в темя.

Епифания оказалась права, ибо когда она встретилась с вошедшим рослым здоровяком, недобрый взгляд он бросил на неё и даже нахмурил брови, но ничего не сказал. Подошедшие вовремя рабы ловко сняли с него плащ-накидку и пошли во двор распрягать уставших от долгой езды лошадей.

…Пантолеон сидел с нянькой-рабыней в пристрое и наблюдал за тем, как в дом шли какие-то люди. У всех были грустные, почти каменные лица, и все они выражали какие-то соболезнования.

Евсторгий озабоченный ходил взад-вперёд, сквозь зубы цедя: «Язычники».

– Няня, няня, а почему к нам идёт столько людей?

Рабыня утёрла скатившуюся по щеке слезу краем своего дневного одеяния. Это была полноватая женщина-гречанка с чёрными, словно смоль кудрявыми волосами с едва пробивавшимися прожилками седины. Она многое знала или, возможно, боялась чего-нибудь сказать лишнего, памятуя наказ своего строгого хозяина.

– Няня, почему? – не унимался мальчик.

– Богам было угодно унести твою благочестивую мать, – пробормотала рабыня.

– Это Христ унёс её на крыльях?

Рабыня испуганно взглянула сначала на мальчика, затем на плотно прикрытую дверь пристроя, боясь, чтобы кто-нибудь из хозяев не вошёл внезапно.

– Тише ты.

– Это Христ унёс маму на своих крыльях?

– Христ – шарлатан и лжепророк. Если отец твой узнает, он будет недоволен.

Пантолеон хотел спросить ещё о чём-то, но в этот момент увидел, как двое дюжих рабов-здоровяков вынесли из дома обёрнутое в плащаницу тело его матери, и сопровождаемые скудною толпою из посетителей, гостей и близких родственников, направились в семейный склеп.

Няня схватила мальчика за руку и отвела в сторону.

– Не смотри туда. Отец твой не велел.

Через час или чуть более того все они возвратились в дом, рабы вновь засуетились, неся огромные блюда, до верху наполненные горами зелёного винограда и катя кувшины с вином.

Дверь пристроя отворилась, и две девушки-рабыни внесли поднос, уставленный всяческими яствами: мясом кабана, запечённой рыбой, хлебом и фруктами.

Раньше Пантолеон ел всё из рук матери, которая заботливо кормила его, рассказывая об Учителе, и мальчик под эти сладкозвучные речи медленно засыпал. Перед детским взором уже не в первый раз возникал образ Лучезарного, позади которого вереницею стояли сонмы Ангелов Света.